Оглавление

Маркиз де Шетарди
(1705-1758)

Маркиз де-ла Шетарди в России 1740-1742 годов

2 мая.

Стр. 240

(Из отрывочных слов в начале депеши видно, что в подлинной говорится о необходимости иметь Нолькену, для оправдания себя пред своим правительством, письменное требование принцессы об оказании Швециею помощи ей).

Нолькен предложил даже, как решительное средство, чтобы эта бумага была вручена ему, потому что принцесса, будучи во всякое время в состоянии или взять ее обратно, или видеть в руках Де-ла-Шетарди, не могла более опасаться, чтобы бумага попала в другия руки. Так как в это время вы мне разрешили переговорить положительно о расположении короля к принцессе Елизавете, то после того я заметил, что она ожила, и что с этой собственно минуты возродились в ней надежды...

Я удалял все, что могло бы придать вид даже

*) Lоuis Саrаvаquе или Саrаvaсса приехал в Россию по контракту, заключенному при Петре Великом, в 1716 году; умер в 1754 г. В контракте он называется Караваком марсельским.

Стр. 241

малейшаго принуждения и старался потому уверять, что только заботятся о ней и ея выгодах (она благодарила Шетарди и желала писать к королю, если бы предосторожности, которыя она должна соблюдать, не отнимали у ней возможности к тому).

Потом согласилась, касательно внешних средств, предоставить все на волю его величества (короля французскаго). Что же касается до средств внутри государства, то они ограничиваются суммою в 100 т. руб. на случай, если бы признано было необходимым сделать из них употребление для возбуждения то тех, то других в решительную минуту. Я передал принцессе, что король, постоянно занятый мыслию содействовать ея счастью, охотно доставит средства на покрытие издержек, как только будет указано, каким способом можно сделать это секретно. Пора было возвратиться к предмету, который я всегда имел в виду: я живее изобразил хирургу расположение короля и, шутя, сказал ему, что если бы король увидал принцессу Елизавету, то уступил бы чувствам, которыя она способна возбудить. Было бы естественно, прибавил я, что король употребил бы тогда в дело материальную силу, но отдаленность тому мешает. Как государь неограниченный в своих владениях, он мог бы следовать внушениям своей вежливости (eсоutеr lеs rnоuvеmеns dе sа gаlаntеriе) и считать себя сугубо вознагражденным, достигнув славы возвести принцессу на престол, котораго она по всем правам так заслуживает. Однако отдаленности, которая нас разделяет, его величество ничем иным помочь не может, как заставив действовать своих союзников, соседей России, и вы знаете, что шведы сами хорошо расположены к принцессе. Но у них король пользуется представительною властью: как он, так и его министры ничего не могут принять на се-

Стр. 242

бя и должны отчетом в своих действиях сейму. К счастию принцессы, он созван ныне в такое время, когда следует решиться на важный шаг. Пусть она соизволит дать мне оружие, которое бы дало шведскому королю возможность убедить шведов. Он может успеть в том только тогда, когда обещает существенныя выгоды.

Вы помните, что в государстве, где участвует вправлении голос народа, можно только убедить такими соображениями: там неизвестна любовь к славе и даже если бы король был, по своему положению, проникнут ею, то и тогда воля его останется безсильною. хирург мне отвечал, что принцесса не скрывала от себя невозможности подвинуть без этого средства шведов, которые захотят, помогая ей, вознаградить себя за все нанесенныя ими прежде потери. — »И так, возразил я, пусть подтвердит то, что признает она в то же время неизбежным; пусть передаст она мне письменно, что желала бы она уступить в случае успеха предприятия. Я свято сохраню этот залог — он никогда не выйдет из моих рук. Король, уведомленный только о его содержании, будет в состоянии принять меры убедить шведов, и когда счастливый успех увенчает дело, его величество, ничего столько не желая, как видеть Европу наслаждающеюся глубоким спокойствием, может взять на себя оценить (d’арrеtiеr — считаю за ошибку и перевожу слово аррreсiеr) обещание принцессы, и сделавшись посредником между ею и Швециею, укрепить мир, столь необходимый между двумя cоседственными державами. Я желал бы так сильно — прибавил я — видеть ее в положении, котораго она сама может и должна желать, что не скрою от вас ни одной из причин, которые должны ее побудить к исполнению того, что я сказал Вам не безызвестно, каким образом поступает рус-

Стр. 243

ский двор с Швециею в продолжении многих лет. Терпение имеет свои границы, и не следует думать, чтобы стали долго и безнаказанно терпеть. Предпринятыя ею приготовления кажется доказывают это. Зачем принцессе допускать, чтобы они нринесли пользу другим, а не ей? Также не заблуждайтесь вы: правительница, принц брауншвейгский, равно как и гр. Остерман чувствуют, что они здесь иноземцы, а правительство такого рода, чтобы удержаться, очень неразборчиво в средствах, мало смотрят на пожертвования, лишь бы отделаться от войны, и купит мир у шведов, которые, подумайте хорошенько, не имея никаких отношений к принцессе Елизавете, не упустят, как вы, воспользоваться таким случаем; что из этого выйдет ? Принцесса потеряет все и не будет иметь ни малейшей надежды на будущее. Я пойду далее и скажу вам, если шведы не вступят заранее в соглашение с принцессою на прочных основаниях, то они выкажутся в пользу нисходящаго потомства Петра I. Не имея в том помехи, они вернее возведут герцога голштинскаго на трон, между тем как принцесса увидит себя лишенною принадлежащаго ей и удаленною от .трона на всегда. Другое соображение, менее важное, может иметь однако влияние на успех ея видов: она довольна заботами, которыя я предлагал доныне; положение, в которое я поставлен и встречаемыя мною затруднения вероятно должны ускорить мой отъезд, и у принцессы, лишенной уже и без того помощи, будет менее одним человеком, которому, как доказал опыт, она могла совершенно довериться.

В последнем разговоре, который имел я с хирургом (он был для ответа на то, что я вам сейчас сообщил), этот мне высказал, что принцесса очень тронута доказательствами усердия, постоянно вы

Стр. 244

казываемаго мною: она желала бы иметь возможность сообразоваться с ним (у соrrеsроndrе), слепо уважая мои внушения, но она всегда будет опасаться упреков от своего народа, если какими нибудь уступками пожертвует им для прав, которыя может предъявить на престол. При этом случае она велела меня спросить, не возможно ли будет удовольствовать шведов значительною суммою денег, которая бы в состоянии была вознаградить их за издержки и потери? хирург с своей стороны сказал мне еще. что она надеется, что я пойму ея положение и соглашусь, что она, как дочь Петра I, вынуждена к величайшей осторожности относительно завоеваний — трудов ея отца, столько ему стоивших. Я отвечал, что у меня никогда не было в мыслях, для отстранения ея безпокойства, указывать на другие примеры кроме того, что сделал бы сам Петр I, и я вечно упрекал бы себя, предложив принцессе другой образец. Я не могу предполагать, чтобы она не знала о мерах, на которыя отец ея был согласен относительно Швеции, и что вследствие того должно было не только возвратить Ливонию, Эстонию, Ингрию и Карелию, но даже покинуть Петербург — единственная статья, на которую Петр настаивал, когда кончина Карла ХII разрушила план, особенно освященный памятью Петра Великаго. «Не прибегая к столь уважительным доводам, продолжал я, легко упростить дело. Король хочет только принцессу видеть на троне, и готов оказать с своей стороны существенное содействие, если только она даст ему возможность к тому. Его величество, как бы ни был рад подать помощь, будет впрочем одинаково доволен, каким способом принцесса ни достигнет престола. Следовательно ей надлежит обдумать, может ли она этого достигнуть своими собственными средствами? Если так — тем

Стр. 245

лучше: развязка будет более славна для нея, и иноземческая помощь ей сделается безполезною.» «Но, возразил мне хирург, как хотите вы, чтобы она сама того достигла?» «В таком случае, отвечал я, опять-таки дело принцессы обдумать, может ли она надеяться без помощи шведов на счастливый исход? Надобно, чтобы она доставила королю средства служить ей, или совершенно бы отказалась от надежды царствовать. Она тем более должна увериться в этой истине, что не может не признать, как поддается русский народ тяжести слепаго рабства, и лишь бы только она отложила исполнить намерение, то этот же народ так привыкнет повиноваться настоящему правительству, что не будет более отличать иноземца, завладевшато властию его законнаго государя.» Окончив таким образом, я тщетно ожидал хирурга. Вероятно, для избежания может быть затруднительных обяснений, он хотел выдать за удовлетворительный мне ответ высказаиное им пред тем. Потом Нолькен, с которым он объяснялся в том же смысле, разуверил его и дал ему знать, что я постоянно в ожидании решения тем более, что от него до сих пор не слыхал его. хирург еще более затруднился. Нолькен с последней почтой получил дозволение на отъезд, но под условием, что он предварительно достанет письменное удостоверение (от Елизаветы), без котораго секретный комитет ничего не может сделать. Это обстоятельство быть может откроет мне путь к лучшему разъяснению намерений принцессы, и я должен этого желать, потому что гр. Сент-Северин уведомляет меня с тою же почтою, что вы поручили ему объясниться со мною прежде, чем будет решено, в каком смысле вести ему переговоры. В то же время он сообщил мне об аресте гр. Гилленштиерна. Об этом уже известно здесь: предмет

Стр. 246

был слишком важен, чтобы г. Бестужев не сообщил о нем с величайшею поспешностью. Вы поймете без сомнения, что представляя предметы так, чтобы это могло связать принцессу, я не имел. бы большаго успеха. С самаго начала она почувствовала бы недоверчивость ко всему, чтобы малейшим образом намекало на то, что хотят воспользоваться ея положением с целью извлечь из того выгоды для шведов, Эта принцесса еще более огорчилась бы, когда разузнав о ея партии, выразили бы сомнения на счет ея прочности; и ее, смущенную то теми, то другими размышлениями, было бы еще труднее довести до предварительных обязательств. Приписывают недостаткам воспитания следы опасений, которым она часто подвержена. Есть минуты, когда помня только о своем происхождении, она думает, что у нея есть мужество, которое должна бы иметь и внушать; но вскоре ей приходит в голову, что она ничем не защищена от катастрофы и мысль видеть себя схваченною и удаленною в монастырь на всю остальную жизнь погружает ее в состояние слабости, которую она тем менее побеждает, что окружающие ея не предвидят для себя ничего, кроме кнута, который им готовится, Было только возможно представлять ей о необходимости сдерживать свою партию (dе соntеnir sоn раrtи). Я так и делал, и она сдерживала ее, несмотря на нетерпение, выказываемое ея приверженцами, а особенно гвардейскими офицерами, которые ей преданы. Впрочем надобно только подробно знать эту страну, чтобы убедиться, как неприменимы здесь меры, предписываемыя благоразумием для лучшаго соединениа партии.

До сих пор достаточно было только войти в соглашение, и тотчас же чрезвычайно благоприятная для государя зависть, которая существует между частными

Стр. 247

лицами, выдаст тайну. Примером тому служат все заговоры, хотя они и предпринимались со всеми необходимыми предосторожностями. Это неудобство отстранялось с русскими только составлением связей с каждым в отдельности; лестью, что ему одному будет принадлежать слава в случае успеха и умолчанием, как о тех, которые одинаково о том думают, так и о размерах предприятия, которое задумано привести в исполнение. Пойдет ли дело в ход? и эти люди, завистливые один к другому, соединятся доверчиво и всеми силами постараются способствовать успеху, когда уверить их, что при разглашении о предприятии, только этим они могут уберечь себя от наказания.

Русский смотрит без страха на опасности, которым он подвергается и умирает с истинным героизмом, однако у него никогда не достает мужества привести в исполнение намерение, если знает, что оно должно вести его к смерти, когда о том будет узнано; разве его увлечет большинство и очевидность, что его тайны скрывать долее нельзя.

Если бы даже не существовало помощи, которую шведы могли себе ожидать из внутри России, то я тем не менее убежден в необходимости для них воспользоваться этою минутою, как только они начнут действовать энергически, т. е. с 40 т. человек, не включая сюда их флота. Россия была очень привержена к австрийскому дому, отныне она будет ему предана окончательно: власть, сосредоточивающаяся в руках принца брауншвейгскаго и герцогини мекленбургской, перейдет в руки владетеля собственно немецкаго, а если венский двор будет здесь косвенно царствовать, то это всегда отзовется вредом для интересов Швеции и ея союзников. Напротив же, если принцессе Елизавете будет проложена дорога к трону, то можно быть нравственно убежденным, что претерпенное ею прежде,

Стр. 248

также как и любовь ея к своему народу побудят ее к удалению иноземцев и к совершенной доверчивости к русским. Уступая склонности своей, а также и народа, она немедленно переедет в Mоскву; хозяйственныя занятия, к которым склонны знатные, побудят последних тем более обратиться к ним, что они уже лишены того с давних времен; морския силы будут пренебрежены, и Россию увидят постепенно обращающуюся к старине, которую Долгорукие во времена Петра II и Волынский после желали возстановить, и которая существовала до Петра I*). Вероятно такая система возвращения к старине была бы постоянно опровергаема гр. Остерманом, я только переворот в состоянии воспрепятствовать такому противоборству. Шведы при том вдвойне выиграют: тогда неприязнь, возбужденная в Елизавете воспоминанием прошлаго, поведет к окончательному падению этого министра; тогда Швеция, также как и Франция увидят себя освобожденными от могущественнаго неприятеля, который всегда будет против них и им опасен. К этим доводам можно прибавят следующие частности:

Принцесса Елизавета ненавидит англичан, любит французов; нация (русская), которая думает также,

*) 21 июня 1741 г., следовательно почти в одно время с Де-ла-Шетарди, Финч писал: «дворяне, у которых есть что терять, по большей части стоят за существующий ныне порядок и следуют за потоком. Большая часть из них закоренелые русские, я только принуждение и сила могут помешать им возвратиться к их старинным обычаям. Нет из них ни одного, который бы не желал видеть Петербурга на дне морском, а завоеванныя области пошедшими к чорту, лишь бы только иметь возможность возвратиться в Mоскву, где вблизи своих имений, они бы могли жить с большею роскошью и с меньшими издержками. Они не хотят иметь никакого дела с Европою, ненавидят иноземцев: лишь бы ими пользоваться на время войны, а потом избавиться от них. Им также противны морския путешествия, и для них легче быть сосланными в страшныя места Сибири, чем служить на кораблях.» (Lа соur dе lа Russiе il у а сеnt аns, Веrlin 1858, р.р. 86, 87.)

Стр. 249

может быть удержана денежными и личными разсчетами, которые ставят ее в зависимость от англичан; но если русским помочь в этом случае, то не невозможно будет отвлечь их, и тогда освобожденные французы будут по-крайней мере надеяться завести здесь торговлю на развалинах английской, столько же выгодную, сколько она ныне убыточна вследствие необходимости вести ее чрез руки англичан и голландцев.

© Вычитка и оформление – Константин Дегтярев (guy_caesar@mail.ru), 2005
Полное соответствие текста печатному изданию не гарантируется. Нумерация вверху страницы.
© П. Пекарский, примечания и дополнения, 1868
© Оцифровка — Владимир Шульзингер, 2004
Текст приводится по изданию: П. Пекарский. «Маркиз де-ла Шетарди в России 1740-1742 годов. Перевод рукописных депеш французскаго посольства в Петербурге». С.-Петербург. Отпечатано в типографии Юсафата Огризко в 1868 г.



Рейтинг@Mail.ru