Текст соответствует изданию:
 
Ф-П. де Сегюр «Поход в Россию. Записки адъютанта императора Наполеона I» 
Смоленск, «Русич», 2003

© «Русич» Разработка серии
© Тарасевич Б.А. Предисловие, примечания, приложение

© Васин Н., Пименова Э. Перевод

Оглавление

Филипп-Поль де Сегюр

Поход в Россию

 Глава I

ПЕРЕХОД ЧЕРЕЗ НЕМАН

Наполеон собрал свои войска в Польше и Восточной Пруссии, от Кенигсберга до Гумбинена. К концу весны 1812 г. он уже сделал смотр многим армиям, обращаясь с веселым видом к солдатам и говоря с ними в обычном и откровенном и подчас даже резком тоне. Он знал, что в глазах этих простых и огрубевших людей резкость сходит за откровенность, грубость — за силу, а высокомерие считается благородством. Щепетильность и тонкость обращения, заимствованная из салонов, кажутся им слабостью и трусостью. Для них это чуждый язык, которого они не понимают и оттенки которого кажутся им смешными.

Согласно своему обычаю, Наполеон проходил перед рядами солдат. Он знал, в каких войнах участвовал каждый из полков вместе с ним, и поэтому останавливался возле самых старых солдат.

Одному он напоминал битву у пирамид, другому Маренго, Аустерлиц, Йену или Фридланд[i]. Ветеран, слыша ласковое слово и думая, что император узнал его, чувствовал себя возвеличенным в глазах своих более молодых товарищей, которые должны были завидовать ему!

Продолжая обходить ряды, Наполеон не оставлял без внимания и самых молодых солдат. Казалось, что все, касающееся их, интересует его. Он знал все их нужды и спрашивал их: заботятся ли о них их капитаны? Уплачено ли им жалованье? Все ли у них есть? Он выражал желание осмотреть их ранцы.

Наконец, он останавливался в центре полка. Там он справлялся о вакантных местах и громко спрашивал, кто наиболее достоин повышения. Призвав к себе тех, на кого

Стр. 31

ему указывали, он задавал им вопросы: сколько лет службы? какие они сделали походы? какие раны получены ими? в чем они отличились? После этого он их производил в офицерский чин и заставлял тотчас же принять в полк, в своем присутствии, указывая как это сделать — мелочи, которые восхищают солдат!

Они говорили себе, что этот великий император, который о нациях судит в массах, к ним, солдатам, относится иначе и обращает внимание на мельчайшие подробности, касающиеся их. Они-то и составляют ему самую старинную и самую настоящую семью! И вот таким путем он заставлял их любить войну, славу и себя)

Между тем армия продвигалась от Вислы к Неману[ii].

Мы уже приблизились к русской границе. Армия расположилась перед Неманом с юга на север. На крайнем, правом фланге от Галиции к Дрогичину находилось 34 тысячи австрийцев с князем Шварценбергом во главе. С левого фланга, от Варшавы к Белостоку и Гродно, — король Вестфальский[iii] с более чем 79 тысячами вестфальцев, саксонцев и поляков. Рядом с ними итальянский вице-король, стягивавший к Мариенполю и Пилонам 79 с половиной тысяч баварцев, итальянцев и французов[iv]. Затем император с 220 тысячным войском, которым командовали король Неаполитанский (Мюрат), принц Экмюльский (Даву), герцоги Данцйгский (Лефевр), Истрийский (Бессьер), Реджио (Удино) и Эльхингенский (Ней)[v]. Они шли из Торна, Мариенвердера и Эльбинга и 23 июня двинулись общей массой к Ногаришкам, в одной миле расстояния от Ковно. Наконец, Макдональд, с 32 с половиной тысячами пруссаков, баварцев и поляков, образовал перед Тильзитом крайнюю левую часть Великой армии[vi]. От берегов Гвадалквивира и Калибрии и до самой Вислы были стянуты 617 тысяч[vii] человек, из которых налицо уже находилось 480 тысяч, затем 6 телег с принадлежностями для осады, множество возов с провиантом, бесчисленные стада быков, 1372 пушки и множество артиллерийских повозок и лазаретных фургонов, — все это

Стр. 32

собралось и расположилось в нескольких шагах от русской реки.

Таким образом, Великая армия двигалась к Неману тремя отдельными массами. Король Вестфальский с 80 тысячами человек направлялся к Гродно. Вице-король Италии с 75 тысячами двигался к Пилонам, а Наполеон с 220 тысячами человек — к Ногаришкам, ферме, находящейся в трех милях от Ковно.

Двадцать третьего июня, до наступления рассвета, императорская колонна уже достигла Немана, хотя еще не видела его[viii]. Опушка огромного прусского леса в Пилвишках и окаймляющие реку горы скрывали армию, готовую уже перейти реку.

Наполеон, приехавший туда в экипаже, уже в два часа сел на лошадь. Он узнал русскую реку и под покровительством ночной темноты собирался перейти ее[ix]. И спустя пять месяцев после этого он смог ее перейти тоже только благодаря темноте! Когда он подъехал к берегу, его лошадь вдруг споткнулась и сбросила его на песок[x]. Чей-то голос крикнул: «Это плохое предзнаменование! Римлянин отступил бы непременно!..» Неизвестно, впрочем, кто произнес эти слова, он сам или кто-нибудь из его свиты?

Произведя смотр войскам, он приказал, чтобы под вечер следующего дня три моста были перекинуты через реку, возле деревни Понемунь. Затем он вернулся в свою стоянку и провел весь этот день частью в своей палатке, частью в одном польском доме, где тщетно искал отдыха, растянувшись неподвижно в душной и жаркой комнате.

Как только настала ночь, он отправился к реке. Прежде всех ее переехали в лодке несколько саперов. Изумленные, они пристали к русскому берегу и высадились на него без всяких препятствий. Там они нашли мир, война же была только на их стороне. Все было тихо и спокойно в этой чужой стране, которую им рисовали такими мрачными красками!

Однако к ним скоро подъехал простой казачий офи-

Стр. 33

цер, командовавший патрулем. Он был один и, казалось, думал, что мир не был нарушен.

По-видимому, он не знал, что перед ним находится вся вооруженная армия Наполеона. Он спросил у этих чужестранцев, кто они такие.

— Французы! — последовал ответ.

— Что вам нужно? — осведомился русский офицер, — и зачем вы пришли в Россию? — Один из саперов возразил ему резко:

— Воевать с вами! Взять Вильну! Освободить Польшу!.. Казак удалился и исчез в лесу. Трое наших солдат, увлеченные избытком рвения и стремясь исследовать лес, произвели в него несколько выстрелов[xi].

Итак, слабый звук этих трех выстрелов, на которые никто не отвечал, уведомил нас, что открывается новая кампания и великое нашествие уже началось.

Была ли это просто осторожность или же предчувствие, но только императора очень рассердил этот первый сигнал войны. Триста стрелков тотчас же переехали реку, чтобы защищать постройку мостов[xii].

Тогда из долин и лесов вышли все французские колонны. Безмолвно продвигались они к реке, покровительствуемые глубокой темнотой. Чтобы распознать их, надо было с ними соприкоснуться. Разводить огонь было запрещено, даже не разрешалось высекать искры. Отдыхали с оружием в руках, точно в присутствии врага, зеленая рожь, мокрая от обильной росы, служила постелью людям и кормом лошадям.

Ночь и холод, не дававшие заснуть, темнота, удлинявшая часы и усиливавшая беспокойство, мысли oб опасностях завтрашнего дня — все это делало положение серьезным. Но ожидание великого дня поддерживало бодрость. Было прочитано воззвание Наполеона и шепотом повторялись наиболее замечательные фразы его прокламации. Гений победы воспламенял наше воображение. Перед нами была русская граница. Сквозь ночную темноту жадные взгляды старались разглядеть эту обетованную землю нашей славы. Нам казалось, что мы уже

Стр. 34

слышали радостные крики литовцев при приближении их освободителей. Мы рисовали себе эту реку, с берегов которой протягивались к нам руки с мольбой. Здесь мы во всем терпели недостаток, а там у нас всего будет вдоволь. Они позаботятся о наших нуждах! Мы будем окружены любовью и благодарностью. Какое значение имеет одна плохая ночь? Скоро настанет день, а с ними вернется тепло и все иллюзии!..

День настал!.. Мы увидели бесплодные пески, пустынную местность и мрачные, угрюмые леса. Наши взоры тогда грустно обратились на нас самих, но при виде внушительного зрелища, которое представляла наша соединенная армия, мы почувствовали, что в нашей душе снова пробуждаются гордость и надежда.

В трехстах шагах от реки, на самом возвышенном месте, виднелась палатка императора. Вокруг нее все холмы, все склоны и долины были покрыты людьми и лошадьми. Как только солнце осветило все эти подвижные массы и сверкающее оружие, немедленно был дан сигнал к выступлению. Тотчас же эта масса пришла в движение и, разделившись на три колонны, направилась к трем мостам. Видно было, как эти колонны извивались, спускаясь по небольшой равнине, которая отделяла их от Немана, и, приближаясь к реке, вытягивалась и сокращалась, чтобы перейти через мосты и достигнуть, наконец, чужой земли, которую они собирались опустошить и вскоре сами должны были усеять своими останками!

Горячность, охватившая их, была так велика, что две дивизии авангарда, оспаривая друг у друга честь первыми вступить на чужой берег, начали драку, и только с трудом удалось успокоить их. Наполеон торопился вступить ногой на русскую почву. И он, без малейшего колебания, сделал этот первый шаг к своей гибели! Он держался сначала около моста, поощряя солдат своими взглядами. Все приветствовали его своими обычными1 возгласами. Солдаты казались даже более воодушевленными, чем он, может быть, оттого, что такое гигантское нашествие все же лежало бременем на его душе или же

Стр. 35

потому, что его ослабленный организм не мог выносить чрезмерной жары. Впрочем, возможно, что он был удивлен тем, что здесь побеждать было некого!

Наконец, его охватило нетерпение. Император быстро проехал через равнину и углубился в лес, окаймлявший реку. Он мчался со всей быстротой, на какую только была способна его лошадь, и, казалось, в своей горячности хотел один настигнуть врага. Наполеон проехал больше мили в этом направлении, но не встретил никого. В конце концов ему пришлось все-таки вернуться к мостам, откуда он уже спустился вместе с потоком своей гвардии, направлявшейся к Ковно.

Казалось, уже доносился гром пушек; мы прислушивались, продолжая идти, и старались угадать, где происходило сражение. Но за исключением нескольких отрядов казаков ни в этот, ни в следующие дни мы не встретили никого, и только небо было нашим врагом. В самом деле, не успел император перейти реку, как в воздухе пронесся какой-то глухой шум. Вскоре начало темнеть, поднялся ветер, и до нас донеслись раскаты грома. Это угрожающее небо и окружающая нас пустынная местность, где мы не могли найти убежища, нагнали нас уныние. Многие из тех, кто раньше был охвачен энтузиазмом, испугались, видя в этом роковое предзнаменование. Им представлялось, что пламенеющие тучи скапливались над нашими головами и спускались на землю, чтобы преградить нам вход в Россию.

Правда, эта гроза была так же величественна, как и все предприятие. В течение нескольких часов темные, желтые тучи, сгущаясь, тяготели над всей армией, от правого до левого фланга, на пространстве пятидесяти миль. Они угрожали ей огнем и обрушивали на нее потоки воды, Поля и дороги были залиты водой, и невыносимый зной сразу сменился неприятным холодом. Десять тысяч лошадей погибли во время этого перехода и на бивуаках. Огромное количество повозок было покинуто в песках, и много людей умерло потом[xiii].

Император нашел убежище в монастыре, где он

Стр. 36

укрылся от первых ударов грозы. Но вскоре он выехал оттуда в Ковно, где царил полнейший беспорядок. К раскатам грома уже перестали прислушиваться. Эти грозные звуки, раздававшиеся над нашими головами, как будто были уже забыты. Если вначале это явление, столь обычное в такое время года, и могло повлиять на некоторые суеверные умы, то все же для большинства миновал уже период предзнаменований. Остроумный скептицизм одних, грубость и беззаботность других, земные страсти и настоятельные нужды — все это заставляло людей отворачивать свои взоры от неба, откуда являлась гроза и куда она должна была снова вернуться. Среди царившего кругом беспорядка армия видела в этой грозе только естественное явление, случившееся некстати, вместо того чтобы смотреть на него, как на знамение, осуждающее такое гигантское нашествие. Поэтому гроза служила лишь поводом к раздражению против судьбы и неба, которые придали ей, случайно или нехотя, характер грозного предзнаменования,

В этот день ко всеобщему испытанию, выпавшему на долю армии, присоединилось еще особенное несчастье. Наполеон после Ковно[xiv] был очень рассержен тем, что в Вильно, где казаки разрушили мост Удино, наткнулся на сопротивление. Наполеон сделал вид, что презирает это, как все, что составляло ему препятствие, и приказал польскому эскадрону своей гвардии переплыть реку. Это отборное войско бросилось туда безо всякого колебания.

Вначале они шли в порядке, а когда глубина увеличилась и они уже не достигали дна, то удвоили усилия и вскоре вплавь достигли середины реки. Но там более сильное течение разъединило их. Тогда лошади перепугались, уклонились в сторону и их стало уносить силой течения. Они уже перестали плыть и просто носились врассыпную по поверхности воды. Всадники выбивались из сил, тщетно стараясь заставить лошадей плыть к берегу. Наконец, они покорились своей участи. Их гибель была неизбежна, но они пожертвовали собой перед лицом своей родины, ради

Стр. 37

нее и ее освободителя! Напрягая последние силы, они повернули голову к Наполеону и крикнули: «Да здравствует император!» Трое из них, еще держа голову над водой, повторяли этот крик и затем исчезли в волнах. Армия точно застыла от ужаса и восхищения перед этим подвигом.

Что касается Наполеона, то он быстро отдал приказания и с точностью указал все, что надо было сделать, чтобы спасти наибольшее число из них. Он даже не казался взволнованным — оттого ли, что привык подавлять свои чувства, или же считал всякие проявления подобных чувств на войне неуместной слабостью, пример которой он не должен был показывать. Возможно, впрочем, что император предвидел гораздо большие несчастья, перед которыми такой случай был сущим пустяком.

Из Ковно Наполеон прошел в два дня к ущельям, защищавшим равнину Вильно. Там, прежде чем показаться, он подождал донесений от своих аванпостов. Он надеялся, что Александр будет оспаривать у него эту столицу; Звуки выстрелов, казалось, подтверждали эту надежду, как вдруг ему объявили, что вход в город открыт[xv]. Он двинулся туда, озабоченный и недовольный. Он обвинял генералов авангарда, что они выпустили русскую армию. Этот упрек был обращен к Монбрену, как к наиболее активному из них, и Наполеон так вспылил, что даже пригрозил ему. Однако гнев его не имел последствий. Эта вспышка у такого человека, как Наполеон, Не столько заслужила порицания, сколько внимания, как доказательство, какое огромное значение он придавал быстрой победе.

Однако, несмотря на свою вспыльчивость, он все же обдумал все нужные распоряжения для своего вступления в Вильно. Впереди него и за ним следовали польские полки. Но гораздо более занятый мыслью об отступлении русских, нежели восторженными и благодарными криками литовцев, он быстро прошел через город и отправился к своим аванпостам.

Русская армия исчезла. Надо было отправляться за нею в погоню.



[i] В Битве у пирамид 20 июля 1798 г. в Египте, между селением Эмбабе и знаменитыми пирамидами египетских фараонов, Наполеон разгромил войска турецких мамлюков. Четырнадцатого июня 1800 г. в битве при Маренго французская армия нанесла австрийским войскам сокрушительное поражение. В сражении при Аустерлице 2 декабря 1805 г. французская армия разгромила объединенные австро-русские войска. Четырнадцатого октября 1806 г. в сражении при Йене была полностью разбита прусская армия. В битве при Фридланде 14 июня 1807 г. тяжелое поражение потерпела русская армия.

[ii] Двадцать второго июня 1812 года Наполеон прибыл в Литву, в Вильховышки, где им был подписан приказ по Великой армии об открытии войны с Россией: «Солдаты! Вторая польская война началась; первая окончилась Фридландом и Тильзитом. В Тильзите Россия поклялась в вечной дружбе с Францией и обязалась воевать с Англией. Сегодня она нарушила свои обязательства! Она не дает объяснения своего странного поведения, пока французские орлы снова не отойдут назад за Рейн, бросив наших далеких союзников на ее милость. На своем опыте она узнает, что ей суждено. Считает ли она нас выродившимися? Разве мы уже не аустерлицкие солдаты? Она нас ставит перед выбором: бесчестье или война. Выбор не может вызвать сомнений. Так пойдем вперед, перейдем Неман, внесем войну на ее территорию. Вторая польская война будет славной для французского оружия, как и первая. Но мир, который мы заключим, будет обеспечен; он положит конец этому гибельному влиянию, которое Россия уже пятьдесят лет оказывает на Европу». (Чандлер Д. ук. соч. с. 453).

[iii] Король Вестфальский, брат Наполеона Жером Бонапарт, был слабым военачальником. Ввиду этого Наполеон назначил начальником штаба у Жерома опытного военачальника Маршана.

[iv] Вице-король Италии Евгений де Богарне, пасынок Наполеона, командовал 4-м пехотным корпусом. Жером Бонапарт и Евгений Богарне командовали двумя вспомогательными армиями и двумя полуавтономными корпусами, в большинстве своем состоявшими из союзных солдат. Они должны были охранять фланги, а также предназначались для демонстрационных нападений. (Чандлер Д. ук. соч. с. 462).

[v] Иоахим Мюрат, король Неаполитанский, командовал кавалерией Великой армии. Маршал Даву, принц Экмюльский — командовал 1-м Пехотным корпусом (88 батальонов, 16 эскадронов - всего 72 тысячи чел.). Герцог Истрийский, маршал Бессьер возглавлял кавалерию императорской гвардии; маршал Удино, герцог Реджио командовал 2-м Пехотным корпусом (51 батальон, 20 эскадронов, всего 37 тысячи чел.); маршал Ней, герцог Эльхингенский возглавлял 3-й Пехотный корпус (48 батальонов, 24 эскадрона, всего 40 тысяч чел.) Вышеперечисленные части Великой армии (два корпуса резервной кавалерии, императорская гвардия и три армейских корпуса) образовали главную группу армий, находившуюся непосредственно под командованием императора и предназначенную для нанесения главного удара.

[vi] Маршал Макдональд, герцог Тарентский, командовал 10-м Пехотным корпусом (36 батальонов, 16 эскадронов). 10-й корпус обеспечивал прикрытие крайнего левого фланга основной группировки.

[vii] Согласно М. Богдановичу (История Отечественной войны 1812 года. СПб., 1859, с. 512-513), в походе на Россию в 1812 г. приняли участие следующие части Великой армии общей численностью 608 тысяч человек, в том числе:

При главной квартире Наполеона - 4 тысячи человек;

Императорская гвардия — 47 тысяч человек;

1-й Пехотный корпус Даву - 72 тысячи человек;

2-й Пехотный корпус Удино - 37 тысяч человек;

3-й Пехотный корпус Нея - 40 тысяч человек;

4-й Пехотный корпус Богарне - 45 тысяч человек;

5-й (польский) Пехотный корпус Понятовского - 36 тысяч человек;

6-й (баварский) Пехотный корпус Сен-Сира — 25 тысяч человек;

7-й (саксонский) Пехотный корпус Рейнье — 17 тысяч человек;

8-й (вестфальский) Пехотный корпус (сначала под командованием Вандамма, затем Гарро, впоследствии Жюно) — 18 тысяч человек;

9-й Пехотный корпус. Виктора - 33 тысячи человек;

10-й Пехотный корпус Макдональда - 32,5 тысячи человек;

11-й (резервный) корпус Ожеро, из которого вступили в Россию 27 тысяч человек;

Австрийский корпус Шварценберга - 33 тысячи человек;

1-й Резервный кавалерийский корпус Нансути - 12 тысячи человек;

2-й Резервный кавалерийский корпус Груши - 10 тысяч человек;

3-й Резервный кавалерийский корпус Монбрена - 10 тысяч человек;

4-й Резервный кавалерийский корпус Латур-Мобура - 8 тысяч человек.

Осадные артиллерийские и инженерные парки, фурштат — 21,5 тысяч человек.

Маршевые части войск и полки, сформированные в Литве — 8 тысяч человек.

[viii] Двадцать третьего июня 1812 г. на биваке в лесу у Вильховышек Наполеоновским солдатам зачитали воззвание императора о начале войны с Россией.

[ix] Из воспоминаний Клода-Франсуа де Меневаля, личного секретаря Наполеона: «Наполеон лично отправился провести рекогносцировку, чтобы самому определить, в каком месте будет наиболее удобно осуществить переправу через Неман. Он набросил на мундир капюшон (так написано в оригинале. Очевидно, имеется в виду разновидность плаща с капюшоном, который Наполеон одел поверх мундира. — Д. Тарасевич), а на голову надел фуражку гвардейца польской легкой кавалерии». (Наполеон. Годы Величия 1800-1814. В воспоминаниях секретаря Меневаля и камердинера Констана. М., 2001, с. 365) В этой рекогносцировке вместе с Наполеоном принимал участие военный инженер генерал Аксо.

Наполеон тщательно скрывал то место, где Великой армии предстояло форсировать Неман. «Я должен перейти с главными силами у Ковно, - писал Наполеон Даву 20 июня, -постарайтесь не показывать неприятелю-ни одного пехотинца, ни одного кавалериста. Пусть первыми солдатами, которых увидит противник, будут понтонеры». (О. Соколов. Погоня за миражом // «Родина, 1992, №6-7, с. 21). Понтонеры - солдаты инженерных войск, предназначенные для наведения переправ через водные преграды. В армии Наполеона понтонерами командовал генерал Эбле.

[x] Наполеон был сброшен посреди ржаного поля с лошади, испугавшейся внезапно выскочившего из-под копыт зайца. (Чандлер Д. ук. соч. с. 471).

[xi] Подобный эпизод, происшедший с вольтижерами 13-го легкого полка, приводит О. Соколов в статье «Погоня за миражом» (Родина, 1992, №6-7, с. 18-21). «Казачий разъезд приблизился к неизвестным пехотинцам. - Кто идет? - окликнул их командир патруля. — Франция! — ответил командир вольтижеров. - Какого черта вы пришли сюда?! - крикнул по-французски казачий офицер. - Сейчас увидите - с этими словами капитан вольтижеров приказал взять ружья наизготовку». Вольтижер - солдат элитной роты полков линейной и легкой пехоты французской армии. В вольтижеры отбирали опытных солдат невысокого роста, умеющих метко стрелять. Вольтижеры использовались для действий в рассыпном строю и ведения меткого огня по противнику, а также для разведки.

[xii] Это были три роты вольтижеров (300 человек) 13-го полка легкой пехоты 1-й пехотной дивизии генерала Морана 1-го Пехотного корпуса Даву, которые поздно вечером (в 22.00) 23 июня 1812 г. на лодках переправлялись через Неман.

[xiii] Из воспоминаний Меневаля, секретаря Наполеона: «После переправы через Неман погода неожиданно резко изменилась, и проливной дождь затопил все дороги, дезорганизовав всю армейскую транспортную службу». (Наполеон. Годы Величия 1800-1814. В воспоминаниях секретаря Меневаля и камердинера Констана. М., 2001, с. 366).

[xiv] Ковно был занят без сопротивления частями 2-го корпуса Удино.

[xv] Расчеты Наполеона на решающее сражение у Вильно не оправдались. Русские войска провели артиллерийский обстрел приближавшихся французских войск и успели эвакуировать город, сжечь все запасы и мост за собой.

Оцифровка и вычитка -  Константин Дегтярев, 2004



Рейтинг@Mail.ru