Публикуется по изданию: А. М. Курбский «История о великом князе Московском» // УРАО, 2001
© Золотухина Н.М., составление, вступительная статья, комментарии
© УРАО, издание

Оглавление

Андрей Михайлович Курбский

История о великом князе Московском

ГЛАВА VIII. О СТРАДАНИЯХ СВЯЩЕННОМУЧЕНИКА ФИЛИППА МИТРОПОЛИТА МОСКОВСКОГО

О страданиях священномученика Филиппа митрополита Московского. Добродетели священномученика Филиппа митрополита Московского. Упреки Иоанну. Клевета. Собор «иереев Вельзевулиных» и осуждение митрополита. Истязание и заключение в темницу. Чудеса. Заточение в Отрочь монастырь. Различные известия о смерти митрополита. Убийство многих клириков и около сотни нехиротонисанных[i] мужей митрополичьих. Смерть Германа, епископа Казанского. Убийство Пимена, архиепископа Великого Новгорода. Казни и погром в Новгороде. Убийство епископа Печерского монастыря Корнилия и его ученика Вассиана. Разорение Ивангоро-да и Пскова. Устав кромешников

Неправиаьно, думаю я, умолчать о священномучениках, от него (Ивана IV. - Н.Э.) пострадавших, но достоит это сделать как возможно коротко,  оставить подробности живущим там и более сведущим, да к тому же мудрейшим и разумнейшим. Б недостатках и погрешениях молю меня простить.

По смерти митрополита Московского Афанасия или по оставлении им престола по своей воле[ii] возведен на архиепископский престол Русской митрополии игумен Соловецкого монастыря Филипп, муж, как мы уже говорили, славнейшего и великого рода, от молодости своей украшенный вольной монашеской нищетой и священнолепным мужеством, разумом крепкий и мужественный человек. Когда был уже епископом (здесь митрополитом. - ff.3.) поставлен, начал он епископскими делами украшаться и по-апостольски служить Богу. Увидев царя, живущего не по-божески, всячески христианской кровью обливаемого, исполняющего неподобные и срамные дела, начал он его вначале умолять заблаговременно и безвременно, как великий апостол говорил: все время предупреждать, потом запрещать и страшным судом Христовым заклинать[iii], данной ему от Бога епископской властью и говорить так, не стыдясь, от имени Господа прегордому, лютому и бесчеловечному царю. Он же постоянно с ним ссорился и начал слушать злые доносы на него от ябедников.

О, неслыханные вещи, тяжкие для пересказа! Посыпает по Святорусской земле своих льстецов скверных, которые везде рыщут и всюду бегают как волки-растерзатели, которые от лютейшего зверя посланы, разыскивая изменные вещи на святого епископа, собирая лжесвидетельства подкупом, угрозами и великих властей обещаниями.

О, беды превеликие от неслыханной и претягчайшей дерзости бесовской! О, замышления человеческие, бесстыдным дьяволом поджигаемые! Кто слышал где, чтобы епископа допрашивали и судили мирские? Как пишет Григорий Богослов в «Слове о похвале Афанасию Великому», осуждающем собор безбожных агарян[iv]: «Потому что, - говорит, - посадили мирских людей и приводили перед ними на допросы епископов и пресвитеров, а им же даже краем уха не достойно таких слушать» и прочее. Где законы священные? Где правила седьмостолпные? Где уложения и уставы апостольские? Все попраны и поруганы от пресквернейшего кровоядца-зверя и от безумнейших человекоугодников его, погубителей отечества!

Что же он начинает? На святителя дерзает покуситься: не посылает к патриарху Константинопольскому (под судом которого русские митрополиты находились), так как если бы были они оклеветаны от кого-либо и в чем, то только перед ним достойны о себе дать ответ, и даже не испрашивает от престола патриаршего экзарха[v] на испытание (допрос) епископское. И воистину, бесясь на святого архиепископа (митрополита), как будто бы забыл повесть новую или не слишком давнюю, устами твоими часто произносимую, о святом Петре, русском митрополите, на приключившуюся ему клевету от тверского епископа прегордого? Тогда, услышав это, русские князья не дерзнули расспрашивать епископов или судить священников, но послали к патриарху Константинопольскому с просьбой прислать экзарха, который рассмотрит и рассудит обо всем, как подробно описано об этом в летописной русской книге[vi]. Разве тебе это был не пример, о зверь кровопийственный, а еще хотел христианином быть?

Но собирает на святителя скверное свое соборище иереев Вельзевуяиных и проклятое сонмище согласников каиафиных и соглашается с ним, как Ирод с Пилатом, и приходят они все вместе со зверем в великую церковь, и садятся на святом месте - мерзость запустения, и устно повелевают о смердящие и проклятые власти! привести и поставить перед собой епископа преподобного, облаченного в освященные одежды, и поставляют лжесвидетелей - мужей скверных, предателей спасения своего. О, как тяжело об этом писать! - обдирают святительские одежды с него и отдают в руки палачам, которые этого святого мужа, с молодости известного своими добродетелями, нагим выволакивают из церкви, и бичуют люто и нещадно его тело, ослабленное постами, и водят с позором по городу. Он же, храбрый борец, претерпевал все, как будто и не имел тела вовсе, и в таких мучениях распевал хвалы Богу, вокруг него толпился народ, горько плача и рыдая, и он благословлял его своей священномученической десницей.

Наш лютый зверь, во всем послушный древнему прелютейшему дракону, губителю рода человеческого, еще не насытился кровью священномученика и не удовлетворился неслыханным от веков бесчестием, совершаемым над этим преподобным епископом, повелел его по рукам, ногам и чреслам оковать претягчайшими веригами, ввергнуть в узкую и мрачную темницу измученного человека, уже старого, удрученного многими трудами, немощного телом, а темницу эту приказал оковать заклепами и поставить стражу из своих злых людей. Через день или два посылает он неких своих советников посмотреть, не умер ли епископ? А те вернулись и рассказывают, что обнаружили они епископа избавленным от тяжких оков, стоящего с поднятыми руками и поющего псалмы; оковы же все рядом с ним лежали. Увидев это, посланные советники с плачем и рыданиями опустились на колени перед ним, а возвратившись к жестокой, непокорной и прегордой власти, к прелютому, ненасытному, кровоядному зверю, обо всем ему по порядку возвестили. Он же возопил, как рассказывают: «Колдовство, колдовство сотворил он, мой враг и изменник!» А увидев своих советников растроганными, начал им грозить различными муками и смертью. Потом приказал лютого голодного медведя впустить в темницу к епископу и запереть их (об этом я слышал от свидетеля-очевидца, который сам все видел). Наутро царь пришел сам и приказал отворить темницу, надеясь увидеть епископа съеденным зверем, а нашел его благодаря Божественной благодати целым и невредимым и как прежде стоящим на молитве, зверь же, как кроткая овца, лежал в одном углу темницы. О чудо! Лютый по естеству своему зверь человеком превращен в кроткого, а человек, по естеству своему сотворенный Богом в кроткости, в лютость и бесчеловечность самовластной волей обращается. Царь же уходя, говорил: «Колдовство, колдовство творит епископ!» Воистину некогда такие же в древности бывшие мучители о мучениках, творивших чудеса, так говорили[vii].

Потом, рассказывают, отправили епископа в заточение в Тверской Отрочь монастырь, и там он прожил как будто бы год, и царь послал к нему с просьбой простить его и благословить, а также вернуться на свой престол, но он, как известно, отвечал ему: «Если обещаешь покаяться в своих грехах и прогнать от себя этот полк сатанинский, собранный тобой на погубу христианскую, а именно тех, кого называют кромешниками или опричниками, я благословлю тебя и на престол мой, послушав тебя, возвращусь. Если же не сделаешь этого, будешь проклят в этом веке и в будущем вместе с кровоядными твоими кромешниками, во всех преступлениях тебе помогающих». И некоторые говорят, что по повелению царя епископ был удавлен в том монастыре одним лютым и бесчеловечным кромешником, а другие говорят, что в любимом царем городе, называемом Слободой (Александровой. - ff.3.), который кровью христианской наполнен, епископ был сожжен на горячих углях. Так или сяк, но всяко же свя-щенномученическим венцом он был увенчан, он смолоду возлюбил Христа и за Него в старости пострадал[viii].

После убийства митрополита были замучены не только клирики, но и несколько сотен нехиротонисанных мужей разными муками погублено, ибо в той земле есть такой в церкви обычай, согласно которому многие светлые и благородные мужи, имеющие имение, в мирное время архиепископами служат, а когда на страну нападают окрестные супостаты, то они (те, которые нехиротонисаны) в христианском войске сражаются.

Еще до возведения на митрополию Филиппа великий князь умолил занять митрополичий престол казанского епископа Германа. Герман возражая, но принужден был стать митрополитом решением Освященного собора. И говорят, что уже в первые два дня пребывания на митрополичьем дворе он тяготился своим великим саном, так как не хотел нести свою службу под таким лютым и безрассудным царем. Он начал с ним беседу, напоминая тихими и кроткими словами о Страшном суде Божьем и нелицеприятном наказании каждого человека за дела его, будь он царем или простым человеком.

После этой беседы царь отправился в свои палаты и рассказал своим любимым льстецам-ласкателям о совете митрополита. К нему тогда слетались отовсюду вместо добрых и избранных людей не только паразиты злые, прелукавые соблазнители[ix], но и всякие воры (тати) и воистину разбойники и другие нечестивые люди.

Они испугались, что царь послушает совета епископа и тогда всех их прогонит от лица своего и им придется отправиться в свои пропасти и норы. Как только они услышали от царя эти речи, то единым словом отвечаяи ему: «Боже сохрани тебя от такого совета. Разве хочешь, о царь, быть у того епископа в неволе еще горшей, нежели пребывал у Алексея и Сильвестра перед этим несколько лет?» И молили его коленопреклоненно со слезами, особенно же один из них - Алексей Басманов с сыном своим. Он послушал их и приказал епископа из церковных палат изгнать, говоря: «Еще и на митрополию не возведен, а уже меня обязуешь неволей». И дня через два был найден мертвым в своем дворе епископ Казанский. Говорят, удушен был тайно, по цареву повелению, или ядом смертоносным уморен[x]. А был тот Герман из светлого рода Полевых и имел великое тело и многий разум, воистину святого жительства, Священного Писания последователь, ревнитель по Богу, постоянно пребывающий в духовных трудах, знакомый с учением Максима Философа, он иосифлянских монахов превзошел в учености, но к их лукавому лицемерию был непричастен, так как был человеком простым, твердого разума, великим помощником всем терпящим бедствие и очень милосердным ко всем убогим.

Потом был убит архиепископ Новгородский Пимен. Этот Пимен был человеком чистой и строгой жизни, но говорят, что он вместе с клеветниками был гонителем митрополита Филиппа, а немногим позже и сам смертную чашу испил от того мучителя, который, приехав в Новгород Великий, велел его в реке утопить[xi].

Большие гонения он тогда произвел в этом великом городе, в один день убив, потопив и пожегши и другими различными муками помучив больше пятидесяти тысяч мужей одних, кроме жен и детей. В том прелютом пожаре убит по его повелению Андрей Тулупов[xii] из роду княжат стародубских, человек кроткий и благонравный, престарелого возраста, а также другой муж Цыплятев[xiii], по прозванию Неудача, из рода княжат белозерских погублен был с женой и детьми, тоже благонравный, опытный и очень богатый человек, который давал большие пожертвования на великую церковь Софии премудрости Божьей. Да и другие с ними благородные дворянские мужи и юноши были замучены и погублены.

И слышал, что тогда приобрел он великие кровавые, проклятые богатства в том великом древнем Новгороде, где народ живет торговый, ибо город имеет порт, так как расположен недалеко от моря и там много богатых людей, вот ради этого богатства, я думаю, он и погубил их.

Потом поставил на то место другого архиепископа, известного и кроткого, но через два года и его приказал убить с двумя его игуменами великими, или архимандритами[xiv]. К тому же в то время множество священников и различных монахов было помучено и погублено.

Тогда же убит был по его приказу Корнилий, игумен Печерского монастыря, муж святой, известный своей службой, так как от молодости он пребывал в монашестве и монастырь Печерский он воздвиг, в котором многие чудеса совершались, благодаря его трудам и молитвам и по благодати Иисуса Христа и его Богоматери.

До тех пор пока имений тот монастырь не брал, а монахи жили в нем нестяжательно, были в нем чудеса. Когда же монахи стали любить стяжания, особенно же недвижимое имущество, а именно села и деревни, тогда начали угасать в нем божественные чудеса.

Вместе с этим Корнилием был убит и его ученик Василий Муромцев, муж ученый, знающий Священное Писание. И говорят, убили их в один день каким-то мучительским орудием, от которого они были раздавлены и вместе преподобно-мученические тела их были погребены. [xv]

Потом великий Ивангород, стоящий на реке Нарве вблизи моря, разграбив, повелел сжечь. Так поступая он и во Пскове Великом и во многих других городах, принося бесчисленные беды и кровопролития, так что все по порядку и описать невозможно. Все это он совершал вместе со своими ласкателями, с прелютым варварским полком кромешников, я раньше о них уже много писал, ибо царь вместо известных и доброй славой отмеченных мужей собрал вокруг себя людей скверных, наполненных злобой и к тому же связал их страшными клятвами, принудив окаянных не только не знаться с друзьями и братьями, но даже и со своими родителями, и только ему одному во всем угождать, и грязные и кровожадные его повеления исполнять, и в таких клятвах тех окаянных и безумных людей принуждал к крестному целованию.

О, лукавый супостат человеческого умышления! О, неслыханные злобы и беды, более всех преступлений человеческих влекущие в пропасть! Кто слышал когда-нибудь, чтобы Христовым знамением клялись на том, что да будет Христос гоним и мучим? А на том крестное знамение целовали, да не растерзается ли при этом церковь Христова различными муками? Возможно ли страшными клятвами расторгать прирожденную, естественную, данную нам Творцом нашим любовь к родителям, ближним и друзьям? Здесь я витку неслыханные беды! Здесь ослепление человеческое, наведенное хитросплетением дьявола, который отвратил их от Христа! Вначале он обольстил царя, затем вместе с ним и этих окаянных в пропасть вверг, заставив их обетами святыми, которыми клянутся только Христу на Святом Крещении, отвратиться от Него и, Христовым именем клянясь, от Евангельских заповедей отречься.

Да только ли Евангельских заповедей? Даже и от естественных связей, которые и у языческих народов соблюдаемы и должны сохраняться, так как даны нам при рождении от Бога. В Евангелии учат врагов любить и гонящих (Христа) благословлять и прочие естественные законы, без голоса и языка данные при рождении, поучают нас родителям оказывать покорение, иметь любовь к родственникам и друзьям, а дьявол с клевретами своими против всех этих законов восстанавливал и клятвами соблазнял, и воистину колдовское проклятие стряслось над бедным человеческим родом от этого зачатого в колдовстве царя.

Господь заповедует не поминать имени своего всуе и не связывать себя никакими клятвами, противными свободной человеческой воле, не клясться ни небом, ни землей, ни головой своей и ничем прочим, а те кромешники отреклись от всего этого и пострадали[xvi].

Здешние жители, давно живущие под свободами христианских королей, удивляются нашим бедам, поскольку думают, что такое не может случиться у христиан. Действительно, недостойно это христианской веры, да я еще не все по порядку описал. Я описал трагедию коротко, потому что сердце мое разрывается от великой жалости.



[i] Нехиротонисанные - не рукоположенные в священнический чин. (См.: Срезневский И. И. Материалы для словаря древнерусского языка. Т. 3. Стб. 193.)

[ii] Афанасий - бывший протоиерей Благовещенского собора и духовник царя. В 1564 г. был по смерти митрополита Макария поставлен на митрополию. Первосвятителем был около двух лет. За это время сделал несколько попыток воздействовать на царя, ходатайствуя о примирении его с опальными боярами, но успеха не имел. При отъезде царя в Александрову слободу митрополит Афанасий возглавил поездку к царю с целью просить о его возвращении в Москву. (См.: ПСРЛ. Т. 13. С. 393.) Царь условием своего возвращения поставил требование «учинить опричнину» и всех «своих изменников, которые ему государю были непослушны, на тех опалы свои класти, а иных казнити и животы их и статки имати...» (Там же. С. 394.) Митрополит Афанасий не захотел связывать себя поддержкой царя и оставил место главы церкви «по болезни» «за немощью велию». (См.: История СССР с древнейших времен до конца XVTH века. С. 191.)

[iii] См.: 2 Тим 4:2. «Проповедуй слово, настой во время и не во время, обличай, запрещай, увещевай со всяким долготерпением и назиданием».

[iv] Агаряне - от имени Агари-египтянки, служанки Сары, по воле которой она родила от ее мужа Авраама Измаила, являющегося по библейскому преданию родоначальником измаильтян - восточных народов. (См.: Быт 16:1-3, 8,15.)

[v] Экзарх (греч.) - архиепископ, управляющий церквами отдельной области. (См.: Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. 4. С. 663.)

[vi] Действительно, такой случай имел место в начале XIV в. Митрополит Петр был оклеветан тверским епископом Андреем. Патриарх прислал экзарха, который рассмотрел дело и обличил клеветника. (См.: Карамзин Н.М. История государства Российского. Кн. 1. Т.4. Стб. 191.)

[vii] На полях рукописи автор, сам комментируя этот случай, написал: «Яко святой Герасим свидетельствует о святой первомученице Фекле, тому подобно звери лютые, медведи, устыдились и стали почитать ее, обратившись через естество в кротость и прочее».

[viii] В 1566 г. был поставлен в митрополиты, по просьбе царя, игумен Соловецкого монастыря Филипп (в миру Федор Колычев). Еще при переговорах с царем он ставил условием своего согласия отмену опричнины: «Повинуясь воле твоей, да не будет опричнины, да будет только единая Россия». Однако царь и высшее духовенство уговаривали Филиппа принять сан митрополита, обязуясь при этом «не вступаться в опричнину». 1566-1567 гг. были страшными годами опричнины. Бояре просили у Филиппа заступничества за невинных. Митрополит во время службы в Успенском соборе обратился к царю с просьбой «прекратить проливать кровь христианскую». Царь гневно отвечал митрополиту, усилив на следующий день опричные казни. Затем последовала грозная отповедь Ивана IV митрополиту во время службы в Новодевичьем монастыре, когда царь назвал Филиппа лжецом, изменником и злодеем, а 8 ноября 1568 г. во время службы в храме Успения в Кремле Федор Басманов объявил о лишении митрополита сана. Опричники сорвали с Филиппа одежду, одели в бедное рубище, «изгнаша его из церкви, яко злодея и посадиша его на дровни везуща вне города (Кремля), ругающе и метлами биюще... привезо-ша его в ветошный торг, в монастырь Богоявления. Народ же провожаху его плачуще...». Филиппу был объявлен «судный приговор», обличавший его в тяжких «изменных винах» и приговаривающий его к пожизненному заключению. Затем он был посажен в темницу, куда Иоанн повелел прислать ему зашитую в кожаный мешок голову его племянника (или двоюродного брата) Ивана Борисовича Колычева. В дальнейшем, опасаясь народного заступничества за митрополита, царь приказал отправить его в Тверской От-рочь монастырь, по дороге в которой Филипп претерпел «многу пакость и унижения». (Рукописное «Житие митрополита Филиппа» циг. по: Карамзин Н.М. История государства Российского. Кн. 3. Т. 9. Стб. 63; Примечания. Стб. 43-^14.) В декабре 1569 г. во время новгородского похода Ивана IV царский палач Малюта Скуратов задушил митрополита Филиппа в келье Тверского Строчь монастыря, о чем имеется упоминание в «Житии митрополита Филиппа». (См.: Устрялов Н.Г. Сказания князя Курбского. Т. 1. С. 188.) Одновременно подвергались опале и другие Колычевы.

[ix] На полях рукописи против слова «блазни» - блазы (обман, соблазн, обольщение. См.: Срезневский ИМ. Материалы для словаря древнерусского языка. Т. 1. Стб. 112) - поставлено: шуты.

[x] В «Истории российских иерархов» указано, что архиепископ Герман (Полев) умер в Москве в 1567 г. от моровой язвы. С.Б. Веселовский сообщает, что Герман не был митрополитом, а поставлен в казанские архиепископы 12 марта 1564 г. Умер в Москве в ноябре 1567 г. от эпидемии. В Синодике не упомянут. (См.: Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины. С. 372.)

[xi] Здесь сведения А. Курбского расходятся с имеющимися источниками. Архиепископ Пимен действительно подвергся гонениям, но об утоплении его в реке Волхов ничего не говорится. Во время новгородского погрома, учиненного царем Иваном Г/, на архиепископа Пимена были направлены первые и самые тяжкие удары. Псковская летопись сообщает, что «первое архиепископа Пимена взял в заточение и посла в Тулу, и святую Софию соборскую церковь пограбил...» (Псковские летописи. М.; Л., 1941. Вып. 1. С. 115.) За «изменное дело» новгородского владыки Пимена было перебито «без пощажения» и «рассуждения» большое количество новгородских помещиков. (См.: Самоквасов Д.Я. Архивный материал. М., 1909. Т. 2. С. 233-300.) А Шлихтинг считает, что по делу новогородского архиепископа Пимена было казнено 116 человек. (См.: Шлихтинг А. Новое известие о России времени Ивана Грозного. С. 80-83.) В Синодике опальных новгородский архиепископ Пимен не упоминается. (См.: Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины. С. 427.)

[xii] Этим сведениям С.Б. Веселовский находит подтверждение в известиях о том, что Андрея Тулупова «не стало в государской опале», а поместье его в 1571 г. отдано Назимовым. (См.: Самоквасов Д.Я. Архивный материал. Т. 1.4. 2. С. 35.)

[xiii] С.Б. Веселовский пишет, что «во главе жертв новгородского погрома стояли софьяне - двор владыки Пимена, который в это время возглавляли Цыплятевы-Монастыревы, старинные белозерские помещики». (См.: Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины. С. 174, 414.) Поскольку все окружение Пимена было разгромлено и многие казнены, то вряд ли стоит сомневаться в сведениях А. Курбского относительно Цыплятева, тем паче что Никита Цыплятев был дворецким владыки Пимена.

[xiv] На место Пимена 6 декабря 1571 г. был хиротонисан архимандрит Чудова монастыря Леонид. Он пробыл в Новгороде два года. В 1573 г. приехал на Собор и по приказу царя «удавлен бысть казнью у Пречистой на площади». В Синодике не значится. (См.: Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины. С. 407.)

[xv] Корнилий- игумен Псково-Печерского монастыря с 1529 г. по 20 февраля 1570 г. В Синодике не значится, но сведения А. Курбского подтверждает летопись. В Пискаревском летописце сказано, что царь и великий князь Иван Васильевич «многих людей Новгородския области казнил любыми различными казнеми: мечем, огнем и водою... И оттоле пошел во Псков и хотел тоже творити, казниги и грабить. И единого уби игумена Корнилия Печерского да келаря». (См.: ПСРЛ. Т. 34. С. 191.) Курбский пишет о том, что вместе с Корнилием был убит и его ученик Василий Муромцев и их тела были погребены вместе. Возможно, именно о нем пишет летописец, называя его келарем Корнилия.

[xvi] См.: Исх 20:7. «Не произноси имени Господа твоего напрасно, ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно». Мф 5:34-36. «Я говорю вам: не клянитесь вовсе: ни небом, потому что оно Престол Божий, ни землей, потому что она подножие ног Его, ни Иерусалимом, потому что он город великого царя; ни головою твоей не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или черным». Иак 5:12. «Прежде всего, братия мои, не клянитесь ни небом, ни землею и никакой другой клятвой; но да будет у вас «да, да» и «нет, нет», дабы вам не подпасть осуждению».

Оцифровка и вычитка -  Константин Дегтярев, 2003



Рейтинг@Mail.ru