Публикуется по изданию: А. М. Курбский «История о великом князе Московском» // УРАО, 2001
© Золотухина Н.М., составление, вступительная статья, комментарии
© УРАО, издание

Оглавление

Андрей Михайлович Курбский

История о великом князе Московском

ГЛАВА VII. О КАЗНЯХ БОЯР И ДВОРЯН

О казнях боярских и дворянских родов. Убиты Иван Петрович и его жена Мария. Об Иоанне Шереметеве. Погублен Семен Яковлевич, Хозяин, нареченный Тютиным, со всем родом, такс же и другие мужи известные и богатые. Убиты: Иоанн Хабаров с единственным сыном его, Михаил Матвеевич Лыков и с ним близкий родственник его, юноша. О подвиге Матвея Лыкова. Судьба его детей. Погублен род Колычевых. Убиты: Василий Разладин Квашня, Дмитрий Пушкин, Крик Тыртов, Андрей Шеин, Владимир Морозов, Лев Салтыков с четырьмя или пятью сыновьями. Оговорка о Петре Морозове и детях Львова. Убиты: Игнатий Заболоцкий, Богдан и Феодосии и другие их братья, говорят - весь род, Бутурлин Василий и другие братья его со единоплеменными своими, Иоанн Воронцов, Замятия, Андрей Кашкаров и брат его Азарий с детьми, Василий и Григорий Тетерины и других двоюродных братьев их немало «всем родом». От рязанской шляхты погублено: Данило Чулков, Федор Булгаков с братьями и со другими единоплеменными всем родом, в городе Танаисе, кромешниками во главе с Федором Басмановым. Убиты: князь Владимир Курлятев, Григорий Сидоров. Случай с отцом Сидорова, Андреем Аленкиным. Всем родом погублены Сабуровы, Сарыхозины. Погублены Никита Ка-заринов с сыном единородным Федором. Убит Михаил Морозов с сыном Иоанном и с другим юношей (имя его забыто) и с женой Евдокиею

Попытаюсь написать о побиении великих боярских родов, сколько Господь мне памяти дает. Убил царь мужа светлого в роде Челядниных Иоанна Петровича[i], уже бывшего в преклонном возрасте, погубил и жену его Марию, воистину святую, а еще раньше, когда она была молодой, отнял у нее возлюбленного сына Иоанна, князя Дорогобужского, из рода великих князей тверских, и казнил его усекновением головы. Отец Иоанна был убит в битве с казанскими татарами, когда отрок этот был младенцем и мать во вдовстве воспитала его до восемнадцати лет. О его казни прежде мельком вспоминал, в кратком описании, упомянув, что он вместе с другим известным юношей, своим двоюродным братом Федором Овчиной, был убит[ii].

Так он на того Иоанна (Челяднина) разгневался, что не только все роды его дворянских слуг погубил, замучив различными муками, но и все его земли и села - а он большую отчину имел - все пожег, сам ездя с кромешниками своими, и если находил где кого, то губил с женами и детьми, даже грудных младенцев не пощадил и, как рассказывают, ни одной скотины в живых не оставил.

О мученичестве мудрого советника его - Иоанна Шереметева - я утке в хронике своей неоднократно вспоминал. Вначале он мучил его в презлой узкой темнице с острым помостом, сделанным недостойным для христиан образом, и оковал его тяжкими веригами по шее, рукам и ногам, и к тому же еще и по чреслам толстым железным обручем, к которому приказал привесить десять пудов железа, и в такой беде мучил этого мужа, днем и ночью. Потом пришел говорить с ним - он же наполовину мертв был, едва дышал в таких тяжких оковах, лежа, поверженный на остром помосте. Царь начал спрашивать у него: «Где многое богатство твое? Скажи мне. Известно, что ты очень богат, а не нашли того, на что надеялись, в сокровищницах твоих». Отвечал Иоанн: «Цело, говорит, богатство мое и спрятано там, где уже не сможешь достать его». Царь же говорил: «Скажи мне о нем, а если не скажешь, то к твоим мукам еще прибавлю мучений». Иоанн же отвечал: «Твори что хочешь, уже близко мое пристанище». Царь же говорил: «Расскажи мне, прошу, о сокровищах твоих». Иоанн отвечал: «Даже если бы и рассказал тебе о них, то ты бы уже взять их не смог бы, так как руками убогих присовокуплены они к небесным сокровищам у Бога Христа моего». И другие мудрые ответы как философ или учитель давал он ему тогда. Он же (царь) немного умилился и приказал освободить Иоанна от тех тяжких уз и отвести его в легкую темницу, но в тот же день приказал удавить его брата Никиту, уже бывшего в летах и почтенного к тому времени боярским чином, мужа храброго и имевшего много ран на теле от варварских рук. Иоанн же потом, потеряв здоровье, прожил много лет в муках, оставил все свое имущество убогим и странным в духовный дар Христу Богу, а сам отправился в один из монастырей, приняв святой иноческий образ. И не знаю, еще и там не приказал ли царь уморить его?[iii]

Потом убит был по приказу царя двоюродный брат его жены Семен Яковлевич[iv], муж благородный и богатый, а сын его во отроческом возрасте был удавлен.

Также были убиты по его повелению мужи: греческого рода именем Хозяин, названный Тютиным[v], муж очень богатый, служивший воеводой. Он был погублен со всем своим родом вместе с женой, детьми и другими родственниками; также пострадали и другие мужи, известные и очень богатые, их всех имена не могу здесь написать, так как слишком много места потребовалось бы, поскольку их около тысячи погублено, и не только в великой Москве, но и в других великих городах и местах русских.

Потом царь разграбил богатство своего боярина Иоанна Хабарова, которое было еще праотцем его нажито, ибо они были старобоярского рода и назывались Добрынскими. Иоанн же Хабаров мало о тех сокровищах горевал, так как был человеком книжным и образованным и находил утешение в Боге. По истечении трех пет царь приказал убить его с единственным сыном из-за отчины, поскольку великие земли имел он во многих уездах[vi].

В те же годы убил мужа светлого рода Михаила Матвеевича Лыкова, вместе с ним его ближнего родственника, юношу прекрасного, в нежном возрасте, который был послан обучаться наукам за море в Германию и там хорошо овладел немецким языком и письмом, поскольку находился в учении немало лет и объездил всю землю Немецкую, затем возвратился к нам в отечество и через несколько лет принял смерть неповинно от мучителя. А у того-то Матвея Лыкова, сына Михайлова, отец его, блаженной памяти, был сожжен, пострадав за отечество, тогда когда возвращалось из Стародуба войско польское и литовское со своими гетманами, в то время немало городов северских было разорено; Матвей же тот, увидев, что не может уцелеть его город, первыми отпустил в плен жену с детьми, а потом, не желая видеть взятия города супостатами, защищал его стены с народом, и предпочли они сгореть вместе с городом своим, нежели сдать его врагу. Жена и дети его как пленники были отведены к старому королю Сигизмунду. Король же как истинный христианин приказал кормить их не как пленников, а как своих людей, разместил их в палатах и ученым докторам своим приказал обучать их дворянским наукам и латыни. Через несколько лет великие послы московские (Василий Морозов и Федор Воронцов) в Кракове упросили короля отпустить их в отечество, как говорил уже, воистину неблагодарное и не достойное тех ученых мужей, в землю лютых варваров, в которой один из них - Иоанн - попал в плен к магистру лифляндскому и погиб в темнице, достойно пострадав за отечество; а другой - Михаил - остался и стал воеводой в Ругодеве и там был убит, как сказывали, от рук этого мучителя, варварского царя[vii]. Так он, грубый и лютый варвар, не памятуя об отеческой и братской службе, воздает своим мужам, светлыми делами украшенным, верой служащим ему!

Потом погубил род Колычевых, также мужей светлых и известных, единоплеменников Шереметевым, так как их прародитель, муж светлый и знаменитый, выехал из Немецкой земли, звали его Михаилом, и говорят, что происходил он из рода княжат Решских. А побил он их, разгневавшись на дядю их Филиппа (митрополита. - Н.Э.), обличавшего его за злые беззакония, о чем я коротко дальше поведаю. И было тогда знамение от Бога, ясно явленное Иоанну Борисовичу Колычеву; чудо настоящее, как слышал я от очевидца. А было так: когда этот царь, рожденный от бесовской сожительницы, о чем я уже неоднократно писал, очень разъярился, словно на врага своего, и, сам разъезжая с кромешниками, палил земли, деревни и дворы этого Иоанна Борисовича со всеми живущими в них, тогда нашел он хоромину, как говорят, очень высокую, у них она называется повалуша, и в самых верхних комнатах ее приказал привязать этого вышеупомянутого мужа, затем в эту хоромину и в другие, рядом стоящие, согнали много народу, затворили их и несколько бочек пороху по его приказу поставили, а сам царь стал издалека, в своих полках, которые под городом стояли, ожидая, когда взорвется хоромина. Когда взорвало и разметало не только ту хоромину, но и другие, близко стоящие строения, тогда он со своими кромешниками, со всем дьявольским полком как бесноватые закричали, как на поле брани с супостатами, будто бы одержали победу, и на всех скоростях, взнуздав коней, поскакали смотреть растерзанные христианские тела, так как множество народу было связано и затворено в тех хороминах, под которые был подложен порох.

Тогда же, далеко в поле, был найден и тот Иоанн, привязанный одной рукой к бревну, целым и невредимым, сидящим на земле и прославляющим Господа, творящего чудеса, а там (в доме) был он растянут и связан по рукам и ногам. Когда кромешники узнали об этом, тогда один из них, бесчеловечный и самый лютый, быстро подъехал к нему на коне и, увидев его здоровым и распевающим псалмы благодарственные Богу, отсек ему голову саблей и принес ее как многоценный дар лютому своему царю. Он же повелел ее в кожаный мешок зашить и послать дяде его, архиепископу (тогда уже митрополиту. - ff.3.) Филиппу, заточенному в темницу, приговаривая: «Это родственника твоего голова! Не помогло ему колдовство твое!» Тех же Колычевых около десяти было в роду и среди них были храбрые и именитые мужи, некоторые из них почтены боярским чином; другие же были стратилатами[viii], а погублен был весь род их[ix].

Потом был убит по его повелению муж очень храбрый и разумный, к тому же знаток Священного Писания, Василий Разладин, роду славного Иоанна Родионовича, по прозванию Квашня. Говорят, и мать его Федосия, старая вдова, также неповинно пострадала и была многими муками мучима[x]. У нее было три очень храбрых сына: один - Василий, второй - Иоанн, а третий - Никифор; все они убиты еще в юношеском возрасте в битвах с германцами. Были они мужи храбрые и мужественные, не только прекрасные внешне, но и украшенные благими нравами. Тогда же был убит по повелению царя Дмитрий Пушкин[xi], уже в зрелом возрасте, а был он родственником Челядниным.

Затем по повелению царя был убит славный стратилат Крик Тыртов, не только храбрый и мужественный, но и знаток Священного Писания, воистину разумный человек, к тому же кроткого и тихого нрава. Был он от рождения своего чист и непорочен; в воинстве христианском знаменит и славен, на теле имел многие раны, участвуя в битвах с варварами. Еще в юношеском возрасте он, проявив храбрость при казанском взятии, лишился одного глаза. Но и такого мучитель кровопийственный не пощадил[xii].

Тогда же или несколько ранее был убит по приказу царя муж благородный Андрей, внук славного и сильного рыцаря Дмитрия Шеина из рода Морозовых, которые произошли от немцев, и вышли тогда вместе с Рюриком семеро благородных и храбрых мужей, прародителей русских княжат[xiii]. Предок его Масса Морозов был одним из тех, кто произошел от этих мужей, да и сам Дмитрий принял мученический венец от казанского царя Магмедеминя, пострадав за православие. В те же годы были убиты от него (царя Иоанна. - Н.З.) мужи того же рода Морозовых, почтенные боярским чином. Одного из них - Владимира - много лет темницей мучил, а потом погубил его, а другого, по имени Лев Салтыков, погубил с четверыми или пятью сыновьями его, бывшим еще в цветущем юношеском возрасте. Впоследствии услышал я, что Петр Морозов будто бы жив и дети Льва не все погублены, а некоторые, как говорят, остались в живых[xiv].

Тогда же были убиты Игнатий Заболоцкий, Богдан, Феодосии и другая их братия, полководцы опытные, благородного рода, говорят, что их погубили вместе со всеми родственниками[xv]. Также был погублен Василий и другие братья его с родственниками своими Бутурлиными, мужами светлыми по роду своему, бывшими родственниками вышеупомянутому Ивану Петровичу[xvi].

Был убит по его повелению Иоанн Воронцов, сын Федора Воронцова, который в молодости убил отца своего с другими мужами, о чем я уже вспоминал в своей хронике[xvii].

Потом убит по его приказу муж великого рода и очень храбрый, с женой и единственным сыном - отроком пяти или шести лет, а был этот человек из рода великих Сабуровых, и имя ему было Замятия. Его отца сестра единоутробная Соломония, преподобная мученица, была замужем за отцом Ивана IV (Василием III). О ней я в первой книге упомянул[xviii].

Погибли от него многие полководцы и ротмистры, храбрые, опытные в военном деле: Андрей Кашкаров, муж славный, имевший знаменитые заслуги, и брат его Азарий, человек разумный и сведущий в Священном Писании, погублены были[xix] с детьми и родственниками - Василием и Григорием Тетериным и другими дядьями и двоюродными братьями с женами и детьми - всем родом[xx].

В тот же год в один день погублен был весь род рязанских дворян, благородных мужей из знатных родов, людей мужественных и храбрых, украшенных славными заслугами: Данила Чулков[xxi] и другие удальцы и воеводы, вкратце сказать, погубители басурманские и защитники христианских границ, также ротмистр, знаменитый мужеством Федор Булгаков с братьями и другими родственниками. В тот же год и в тот же день, на самом Танаисе, в новопоставяенном городе воевода демонского кромешного войска, царев любовник Федор Басманов, своей рукой зарезал отца своего Алексея, преславного льстеца, а на деле маньяка (безумца) и погубителя как самого себя, так и Святорусской земли[xxii]. О боже праведный! Как праведны, Господи, судьбы твои! Что братьям готовил, то и сам вскоре вкусил!

Б те же дни был убит прежде упомянутый, славный в доброте своей, светлый по роду князь Владимир Курлятев[xxiii], и вместе с ним заклал он и Григория Степанова, сына Сидорова из рода великих бояр рязанских. А тот-то отец его, Степан, был муж прославленный в добродетелях и в богатырских делах опытен, служил много лет, аж до восьмидесяти верно и трудолюбиво империи Святорусской[xxiv].

Потом, через семь дней (после этих событий. - Н.З.) напал на тот новопоставленный город царь измаильтянский со своими царевичами с десятитысячным войском, христианские воины с ними крепко сражались, защищая город и проживающих в нем убогих христиан от наглого нахождения поганского; в той защите многие проявили мужество и в том бою были сильно ранены, некоторые же убиты погаными. Сразу после битвы или через три дня после нее случилось нечто предивное и ужасное, изумления достойное, о чем слышать очень тяжко. Произошло внезапное нападение от того прелютого зверя и Святорусской земли губителя, антихристова сына и сатанника; и так его кромешники напали на оставшихся христианских воинов, ни о чем не подозревавших, только что избавившихся от измаильтянского избиения. Они увидели их, рассказывают, прибежавших в город, вопиющих и беснующихся, рыскающих по домам и станам и выспрашивающих: «Где князь Андрей Мещерский и князь Никита, брат его, и Григорий Иоаннович, сын Сидорова (вышеупомянутому двоюродный брат)?» Слуги их показывали им свои раны, от измаильтян полученные, они же, как неистовые, видя их живыми, вскочили в дома и стали их резать заранее приготовленными мучительными орудиями, увидев же их мертвыми, поскакали к зверю своему с постыдным известием.

Подобно этому случилось и с братом моим единоплеменным, князем ярославским, по имени Андрей, по прозванию Аленкин, внуком преславного князя Федора Романовича. Случилось ему защищать земли и города Северской земли от наглого нападения супостатов, и ранен был из огненного праща и назавтра умер, а на третий день прискакали от мучителя кромешники убить его, и нашли его уже мертвым, и поскакали к зверю сообщить о том. Зверь же кровоядный и ненасытный после смерти святого подвижника отчину его и все имения отнял у его жены и детей, и переселил их в далекую от их отечества землю, и там, сказывают, погубил тоской весь род их.

Сабуровых и других, называемых Долгими[xxv], воистину великих в мужестве и храбрости, и других, Сарыхозиных, приказал со всей родней погубить[xxvi]. Говорят, что было их около восьмидесяти душ с женами, детьми и младенцами безгласными, еще сосущими грудь и на материнских руках играющими - всех их к посечению привели.

В те же годы или немного перед этим погубил знатного землевладельца именем Никита Казаринов, служившего много лет земле Святорусской, с его единственным сыном, Федором, бывшим в цветущем возрасте. А погубил его таким образом: когда послал он своих избранных палачей брать его, то тот, увидев их, уехал в один монастырь на реке Оке и там принял ангельский образ, когда же присланные кромешники начали расспрашивать о нем, он, готовясь следовать к Христу, принял Святые Таинства и, выйдя навстречу к ним, с дерзновением сказал: «Я вот он, которого ищете!» Они взяли его и привели связанным к царю в кровопийственную Слободу. Зверь же словесный, когда увидел его в ангельском чину, закричал как сущий ругатель Таинств Христианских. «Он, - кричит, - ангел: подобает ему на небо взлететь». И тотчас же приказал бочку или две пороху под один сруб поставить и, привязав того мужа, взорвать. Воистину злым произволением отца своего Сатаны устами своими правду провозгласил, как в древности Каиафа, беснуясь на Христа, невольно пророчествовал, так и ты здесь, окаянный, предрек небесное восхождение верующим во Христа, особенно мученикам, поскольку Христос страданием своим, пролитием наидражайшей крови своей небо верным отворил к воспареннию и восхождению небесному[xxvii].

И что излишне говорю? Если бы писал по родам и именам, желая оставить память добрую о мужах храбрых, знаменитых и благородных по роду, то в книгу бы не вместилось все, а что скажу о тех, чьи имена из-за несовершенства памяти человеческой погрузились в забвение? Но имена их лучше, чем в человеческих книгах, записаны в приснопамятных, и ни малейшие их страдания незабвенны перед Богом, воздаятелем благим и сердцевидцем, тайным испытателем всех.

После тех всех уже поименованных убит был по его повелению муж в роду славный, боярин царя, из избранных родов, Михаил Морозов, восьмидесяти годов, с сыном Иоанном, с младенцами и другими юношами, их имена уже забыл, с женой его Евдокией, которая была дочерью князя Дмитрия Вельского, близкого родственника короля Ягайло.

И воистину говорят, она, во святом жительстве пребывающая, затем мученическим венцом с мужем своим возлюбленным вместе украсилась, поскольку они вдвоем пострадали от мучителя[xxviii].



[i] Сведения А.М. Курбского о казни И.П. Федорова-Челяднина подтверждаются другими источниками.

Иван Петрович Федоров-Челяднин принадлежал к одной из самых могущественных боярских фамилий, прямые предки его в течение двух веков были боярами. Современник событий, немец-опричник Генрих Штаден пишет, что «Иван Петрович Федоров-Челяднин был первым боярином и судьей на Москве в отсутствие великого князя. Он один имел обыкновение судить праведно, почему простой люд был к нему расположен». (См.: Штаден Г. О Москве Ивана Грозного. Записки немца-опричника. С. 79.) Штаден подробно рассказывает об издевательствах над Иваном Петровичем перед казнью и надругательстве над его трупом, а также об убийстве его слуг и разгроме многочисленных имений, производимых с личным участием царя почти в течение года. Эти сведения подтверждает и другой современник- А. Шлихтинг. (См.: Шлихтинг А. Новое известие о России времени Ивана Грозного.)

В Синодике И.П. Федоров-Челяднин упомянут. (См.: Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины. С. 398, 462.)

[ii] См. коммент. 10 к гл. I.

[iii] Боярин Иван Васильевич Шереметев Большой прославился своими победами над татарами. С 1563 г. был в опале, так как царь подозревал его в намерении бежать в Литву. (См.: Устрялов Н.Г. Сказания князя Курбского. Т. 1. С. 281.) Шереметев постригся (или был пострижен) в Кирилло-Белозерском монастыре, где и умер. В этом же монастыре был похоронен вместе с сыном своим Еремеем. Иван Грозный в своем Послании в Белозерский монастырь выражает явное недовольство тем, что монахи почитали и уважали князя Ивана, полагая даже, что они ради него переменили «уставы иноческой жизни, необходимые для спасения души», и особенно негодовал на то, что Шереметев, как ему казалось, пришел в знаменитый монастырь со своим уставом, «который стал для монахов крепче, чем Кириллов». (См.: Послания Ивана Грозного. М., 1950. С. 356-357.)

[iv] Н. Устрялов высказывает предположение, что в данном случае упоминается с некоторой путаницей в отчестве (Семен Васильевич Яковля) внучатый племянник царицы Анастасии. (См.: Устрялов Н.Г. Сказания князя Курбского. Т. 1. С. 282.)

[v] Хозяин Юрьевич Тютин упоминается в Синодике. Эти сведения находят подтверждение у Таубе и Краузе, которые сообщают, что брат Марии Темрюковны -• жены Ивана IV - «рассек Тютина, его жену и сыновей от пяти до шести лет и двух дочерей на мелкие части». (См.: Послания Иоганна Таубе и Элерта Краузе. С. 206.)

[vi] Иван Иванович Хабаров, сын Ивана Васильевича Хабара - потомка Константина Добрынского (жившего во второй половине XIV в.), действительно был очень богат, так как «наследовал вотчинное богатство Федора Симского и Василия Образца... нераздельно». Благодаря матримониальным связям «породнился с такими первостепенными боярами, как князь Иван Дмитриевич Пронский и князь Иван Юрьевич Патрикеев... Словом, у Ивана Хабара было все, что открывало блестящую карьеру: служба отца и деда, богатство, блестящие родственные связи». Князь Иван (отец) участвовал в ряде военных походов, был наместником в Рязани, оказав большую услугу (дипломатического характера) Василию Ш во время «нахожения» на Москву хана Магмет-Гирея, затем был воеводой в Коломне и впоследствии в Ростиславле. За участие в казанском походе пожалован боярством. Позже значился на воеводстве в Вязьме и Кашире. Его сын Иван Иванович Хабаров, упомянутый Курбским, стал единственным наследником огромного богатства всех своих предков. Службу начал в стратилатских чинах воеводой в Коломне, затем в Нижнем, Серпухове и опять в Нижнем. В декабре 1552 г. князя Ивана Хабарова «царь и великий князь пожаловал Смоленском...». В 1554 г. Смоленск горел, и этот пожар был поставлен в вину князю Хабарову. «Мало того, эта вина осложнилась какимито обстоятельствами, вследствие которых царь Иван навсегда лишил Ивана Ивановича своих милостей и, не решаясь по каким-то соображениям покончить с ним сразу, обрек его на преследование, которое заставило Ивана Ивановича постричься и в конце концов свело в могилу». (См.: Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. М., 1969. С. 320.) В Послании в Кирилло-Белозерский монастырь Иван IV высказывает явно отрицательное отношение к Хабарову. Шереметева и Хабарова он сравнивает с Анной и Каиафой (члены Синедриона в Иерусалиме, настаивавшие на казни Иисуса Христа), а монахов упрекает за то, что ради этих вельмож, постригшихся в монахи, нарушался монастырский устав св. Кирилла: «Разве же вы не видите, что послабление в иноческой жизни достойно плача и скорби? Вы же ради Шереметева и Хабарова преступили заветы чудотворца и совершили такое послабление. А если мы по Божьему изволению решим у вас постричься, тогда к вам весь царский двор перейдет, а монастыря у вас не будет. Зачем тогда и монашество?..» (См.: Послания Ивана Грозного, С. 356.)

[vii] Родословие Лыковых неизвестно, что же касается упомянутого А. Курбским Михаила Матвеевича Лыкова, то о нем Веселовский приводит такие сведения: Михаил Матвеевич Лыков - сын Матвея Никитича Лыкова, наместника города Радонежа, погибшего при его осаде литовцами. В 1550 г. был взят в избранную тысячу, в 1564 г. пожалован в окольничие, в 1570 г. умер. В Синодике не значится. (См.: Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 459.)

[viii] Стратилат - слово греческого происхождения. Здесь употребляется в значении «военачальник».

[ix] Подробнее о поставлении и низложении митрополита Филиппа см. коммент. 5 к гл. V

[x] В.В. Разладив (Квашнин) был весьма крупным представителем рода Квашниных. В Разрядах он упоминается в 1558 г. вторым воеводой левого полка в ливонском походе, а в 1561 г. - воеводой в Раковоре. На Земском соборе 1556 г. записан «в дворянах первой статьи». Веселовский приводит документальное подтверждение казни Василия Разладина. «Василий Квашнин в местническом деле с Фомой Бутурлиным говорил в 1587 г., что в государстве не стало многих из этого рода и в том числе Василия Васильевича Разладина». В отношении матери Василия Разладина точных сведений нет, но Курбский тоже касательно этих сведений ссылается на слухи и прямо этот факт не подтверждает. Однако несомненно, считает Веселовский, «что опале подвергся весь род Квашниных и буря опричнины и террора разразилась и над ними». Сам В.В. Квашнин-Разладин казнен в Новгороде, а жена его принудительно пострижена. (См.: Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 276-277.)

[xi] В Синодике Дмитрий Пушкин не значится. Там названы Никифор и Докучай. Обстоятельства смерти Пушкиных не выяснены. (См.: Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины. С. 432.)

[xii] Крик Тыртов - близкий родственник московского тиуна Г.Н. Тыртова, других сведений о его казни, кроме тех, о которых сообщает A.M. Курбский, нет. (См.: Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 204.)

[xiii] «Карьера Шейных... сыновей Ивана Дмитриевича была испорчена опалой и казнью Андрея, старшего сына Ивана Дмитриевича». (См.: Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 204.) Так что и здесь сведения князя Андрея оказались верными.

[xiv] «Лев Андреевич Салтыков сделал блестящую карьеру, которая окончилась... насильственной смертью. В 1548-1549 гг. он был пожалован в оружничие и участвовал в казанском походе. В 1552-1553 гг. он получил сан окольничего, оставаясь оружничим, а в 1562-1563 гг. стал боярином». Уже в 1564-1565 гг. его сыновья - Михаил и Иван - были в чем-то заподозрены, дали на себя поручные записи в неотьезде, а в 1571-1572 гг. их постигла опала. (См.: Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины. С. 441.) У Таубе и Краузе о Салтыковах сказано: «Льва Салтыкова, ближайшего советника, послал он в Троицкий монастырь, а затем приказал казнить. Федора Салтыкова, своего кравчего, он приказал избить кнутом и держать его до самой смерти в тюрьме». (См.: Послания Иоганна Таубе и Элерта Краузе. С. 54.)

[xv] Богдан и Федот Заболоцкие значатся в Синодике.

[xvi] В Синодике значатся Бутурлины: Иван с сыном и дочерью, Леонтий и Стефан.

[xvii] Федор Семенович Воронцов упоминается в Разрядах 1552 г. как воевода. «В 1538 г. он был углицким дворецким и воеводой на Угре. В 1554 г. он получил боярство и через два года «выбыл», как говорит никоновский список, т.е. был казнен. Сообщение князя Курбского о том, что Федор Семенович был убит по приказанию царя собственным сыном Иваном, который тоже после был казнен, очень сомнительно». (См.: Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 224.)

[xviii] «При учреждении опричнины царь Иван взял к себе Сабурова Замятию Кривого, сына окольничего Ивана Юрьевича и родного племянника Соломонии» (жены Василия Ш). В опричнине Замятия ничем не отличался и был казнен летом 1571 г. в Новгороде, когда, по свидетельству летописи, царь Иван многих детей боярских «метал» в Волхов. Один частный родословец сообщает: «Замятия бездетен: казнил его царь... в 7079 (1571) г., посадил его в Волхов». (См.: Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины. С. 232. См. также: Карамзин ИМ. История государства Российского. Кн. 3. Т. 9. Стб. 87-89.)

[xix] Азарий и Андрей Кашкаровы в Синодике не упоминаются. Однако С.Б. Веселовский считает, что такое предположение вполне возможно, поскольку в 1573 г. поместье Азария и Андрея Кашкаровых в Водской пятине отдано Ивану Мотякину  и князю П. Ростовскому, когда Азарий был еще жив. Азарий упоминается как послух в одном из актов Троице-Сергиева монастыря. Веселовский полагает, что казнь Кашкаровых следует отнести к 1566 г. (См.: Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины. С. 393-394.)

[xx] Тетерины происходили из старого нижегородско-суздальского рода. В Синодике записаны семнадцать человек Тетериных, в их числе и упомянутые Курбским Василий и Григорий. С.Б. Веселовский сообщает, что «при обзоре карьеры Тетериных обращает на себя внимание, что она обрывается рано, приблизительно в 1550-х гг.» Во всяком случае, гибель Тетериных связана с побегом в Литву Тимохи Пухова Тетерина, племянника Василия. (См.: Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины. С. 454-455.)

[xxi] Данила Григорьевич Чулков в Синодике не упоминается. Иван Иванович Чулков подвергался опале в конце 1570-х гг., но получил разрешение постричься в Ростовский Борисоглебский монастырь. Умер в схиме под именем Ионы. Данила Григорьевич Чулков происходил из старого рода рязанских бояр СидоровыхКовылиных. Многократно принимал участие в военных походах: в Астрахани, в Крыму и на Дону. Сведений о его казни, кроме упоминания Курбского, нигде не содержится. (См.: Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины. С. 467-468.)

[xxii] Басмановы принадлежали к одной из старейших ветвей рода Плещеевых. Родоначальником их был Данила Андреевич Басманов. Алексей был выдающимся воеводой своего времени, в 1555 г. он пожалован в бояре. Алексей Басманов упоминается в числе «тех злых людей», по совету которых была учреждена опричнина. Федор Басманов, его сын, начал служить около 1563 г., был зачислен в Опричный двор, а в 1568 г. пожалован в кравчие, участвовал в ливонском походе. В 1569 г. был воеводой от опричнины в Калуге. Федор пользовался у царя особой милостью и «обычно подводил всех под гнев тирана». Так, за ссору с Федором был убит царем Дмитрий Федорович Овчина. (См.: Шлихтинг А. Новое известие о России времени Ивана Грозного. С. 51.) В 1565 г. Федор был пожалован боярским чином. Опричник Генрих Штаден свидетельствует о близости к царю обоих Басмановых. «Алексей Басманов и его сын Федор, с которым царь обычно предавался разврату, были убиты». (См.: Штаден Г. О Москве Ивана Грозного. Записки немцаопричника. С. 19.) Был ли действительно Алексей убит своим сыном Федором, неизвестно. «Конец Басмановых загадочен, - пишет С.Б. Веселовский, - в новиковском списке думных людей Алексей Басманов показан выбывшим в 1568/69 гг. В Синодике упоминается Алексей Басманов и его младший сын Петр, но был ли Алексей Данилович Басманов убит по приказанию царя сыном Федором, это неизвестно». (См.: Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины. С. 227.) AJ3. Горский сообщает, что «Басманов Алексей по одним известиям умер в ссылке на Белоозере, а по другим - был убит по приказанию царя собственным сыном Федором, который через год, в свою очередь, погиб загадочной смертью». Царь Иван сделал персональные и весьма солидные вклады на помин души Алексея Даниловича Басманова и его сыновей - Федора и Петра. (См.: Горский А.В. Историческое описание Свято-Троицкие Сергеевы Лавры. [Б.г.] Ч. 2. С.61.)

[xxiii] Курлятевы - ветвь рода Оболенских, зарекомендовавших себя верностью великому князю Василию П в феодальной войне с Д. Шемякой. Из рода Курлятевых первым пострадал князь Дмитрий Иванович, на которого вскоре после ссылки Воротынского «опалился» Иван Г/, как сообщает летопись, якобы «за его великие изменные дела». Князь Дмитрий с женой и детьми были пострижены и сосланы в монастыри: в Коневецкий (мужской) и Челмогорский (женский). (См.: ПСРЛ. Т. 13. Ч. 2. С. 344.) Упоминаемый Курбским Владимир Курлятев, казненный около 1569 г., был племянником князя Дмитрия. Владимир Курлятев последний раз упоминается в разрядных списках в ливонском походе, в качестве воеводы левого полка, стоящего в г. Торопце. В Синодике упомянуты, но время их казни неизвестно. С.Б. Веселовский подтверждает сведения Курбского «о погублении» всего рода Курлятевых. (См.: Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины С. 114,403-404.)

[xxiv] Князья Григорий и Дмитрий Сидоровы происходили из боярского рода рязанских князей и занимали ответственные военные должности в Московском государстве. Сын Дмитрия Иван в 1571 г. был сыном боярским царицына чина на свадьбе Ивана IV. Об их смерти Веселовский сведений не приводит. В Синодике означены имена Сидоровых Третьяка и Юрия, но Веселовский полагает, что с рязанскими Сидоровыми поименованные Третьяк и Юрий никакой связи не имеют. (См.: Веселоеский С.Б. Исследования по истории опричнины. С. 441,444.)

[xxv] Родословие Сабуровых-Долгово, как сообщает С.Б. Веселовский, недостоверно и нет возможности выяснить, кто из этого рода жил в третьей четверти XVI века и в каких родственных отношениях находились упоминаемые по актам и большей частью не упоминаемые в родословии лица. Родовые вотчины Сабуровых-Долгово находились в Костроме и Ярославле. С.Б. Веселовский приводит сведения о переселении этих родов при взятии в опричнину Ярославля. (См.: Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины. С. 440.)

[xxvi] Сарыхозины в Синодике не упоминаются, но Марк Сарыхозин бежал в Литву, вполне возможно, что в связи с этим Сарыхозины и были «погублены всем родом», как утверждает A.M. Курбский. Сарыхозины выехали из Орды в Москву, приняли крещение и получили крупные поместья в XV в. В XVI в. в Писцовой книге Бежецкого уезда упоминаются бывшие поместья Сарыхозиных. (См.: Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины. С. 442.)

[xxvii] Казариновы упомянуты в Синодике: «Помяни, Господи, Казарина и двух сынов его да десять человек тех, которые приходили на пособь. Федора-Казаринова, инока Никигу-Казаринова». (См.: Устрялов Н.Г. Сказания князя Курбского. Т. 1. С. 286.)

[xxviii] Михаил Яковлевич Морозов - выдающийся дипломат, с 1548 г. - окольничий, с 1549 г. - боярин и дворецкий. Казнен в 1575 г. С.Б. Веселовский полагает, что «М.М. Воротынский, Н.Р. Одоевский и М.Я. Морозов входили в число трех главных воевод береговой охраны. Казнь их загадочна». (См.: Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины. С. 370.) В числе посланных царем поминальных вкладов в Троице-Сергиев монастырь значится и персональный поминальный вклад на имя Михаила Яковлевича Морозова (100 рублей). (См.: Горский А.В. Историческое описание Свято-Троицкие Сергиевы Лавры. Ч. 2. С. 61.)

Оцифровка и вычитка -  Константин Дегтярев, 2003



Рейтинг@Mail.ru