Публикуется по изданию: А. М. Курбский «История о великом князе Московском» // УРАО, 2001
© Золотухина Н.М., составление, вступительная статья, комментарии
© УРАО, издание

Оглавление

Андрей Михайлович Курбский

История о великом князе Московском

ГЛАВА V. НОВЫЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ ЦАРЯ

Начало зла. Льстецы. Удаление Сильвестра и Адашева. Новый образ жизни царя и его последствия. Вспоминания об убийствах деда Иоанна. Слово Иоанна об «избиенных». Скорбь автора. Причины краткости «Истории»

И что же наш царь после этого предпринимает? Когда же защитился с Божьей помощью от врагов храбрыми своими воеводами, тогда воздает злом за добро, лютостью за любовь, лукавством и хитростью за добросовестную и верную службу. И как же это начинается? Вначале он прогоняет двух вышеупомянутых мужей-советников Сильвестра-протопопа и Алексея Адашева, ни в чем перед ним не виноватых, и открывает свои уши злым льстецам, о которых я уже писал. Они уже неоднократно клеветали и доносили загяазно на этих святых людей, особенно преуспели царские шурины и другие нечестивые погубители всего царства. А чего ради это было сделано? Они полагали, что их злоба не раскроется и они смогут безнаказанно всеми нами владеть и вершить неправедный суд, взятки брать и другие преступления совершать безнаказанно, умножая себе состояние. И о чем же они клевещут и шепчут на ухо царю? Когда умерла царица[i], то они сказали, что погубили ее эти два мужа (в чем сами искусны и во что верят, то на святых и добрых людей возлагают). Царь им поверил и пришел в гнев. Услышав все это, Сильвестр и Алексей (Адашев) начали посылать ему послания через митрополита (Макария. — Н.Э.) с просьбой выслушать их лично. «Не отречемся, если будет доказана наша вина и по делам своим мы будем достойны смерти, но пусть это будет открытый суд перед тобой и всем твоим Сенатом». Что же умышляют злодеи? Послания не допускают до царя, старому епископу (митрополиту. — Н.Э.} угрожают, а царю говорят: «Если допустишь их перед свои очи, то они погубят и тебя и твоих детей, к тому же народ и твое воинство, которые их любят, побьют тебя и нас камнями. И даже если этого не будет, то они подчинят тебя, неволей привязав к себе. Эти колдуны, — продолжали они далее, — держали тебя, государя великого и славного и мудрого, боговенчанного царя, как бы в оковах, повелевая тебе, что есть и что пить и как с царицей жить, не давая тебе ни в чем воли, ни в малом, ни в великом; ни людей своих миловать, ни царством своим владеть. И если бы не они были при тебе, при государе мужественном, храбром и всесильном, и не держали бы тебя уздой, то ты бы уже едва ли не всей вселенной обладая, но они своими злыми чарами закрывали тебе глаза, не давая тебе ни на что самостоятельно смотреть, ибо сами хотели царствовать и всем владеть. И если ты снова допустишь их к себе на глаза, то они способны очаровать тебя и ослепить. Теперь же, когда ты прогнал их, то воистину образумился и в свой разум пришел и своими глазами свободно смотришь на свое царство, как и подобает помазаннику Божьему, и никто иной, а ты сам один управляешь и владеешь своим царством». Их лживыми устами говорил сам дьявол, который сумел через лицемерные речи погубить душу христианского царя, ранее живущего по христианским заветам, они растерзали его душу, словно пленницу, а душа ведь Богом создана для любви (да и сам Господь говорит: «Где собрались двое или трое во имя Мое, там и Я среди них»). И они Бога из середины прогоняют, проклятые, и такими лживыми речами губят христианского царя, бывшего добрым и в течение многих лет покаянием украшенного, в воздержании и чистоте пребывавшего. О злые и лукавые люди, своего отечества и всего Святорусского царства губители! Что вам за польза в этом? Вскоре увидите результаты своих дел, как сами, так и дети ваши, и услышите от грядущих поколений проклятие всегдашнее!

Царь же напился от них, окаянных, смертоносного яда лести, смешанного со сладостным ласканием, и сам преисполнился лукавства и глупости, хвалит их советы, любит их дружбу и привязывает их к себе присягами, да еще и призывает их вооружиться против невинных и святых людей, к тому же добрых и желающих ему пользы, как против врагов, собирая вокруг себя всесильный и великий полк сатанинский! И что же вначале начинает и делает? Собирает соборище не только на весь свой мирской Сенат, но и приглашает духовенство: митрополита, городских епископов и присовокупляет к ним некоторых лукавых монахов: Михаила, по прозванию Сукина, издавна известного своей злобой, Васьяна Бесного, воистину неистового, и других таких же им подобных, полных дьявольской злобы, бесстыдства, лицемерия и дерзости: и всех сажает рядом с собой и благодарно с премногим унижением гордыни своей слушает их клевету на неповинных святых. И что же соборище решает? Возводят заочно обвинение на тех вышеупомянутых мужей (Сильвестра и Ддашева). Митрополит (Макарий. — ff.3.) тогда перед всеми сказал: «Подобает пригласить их сюда, поставить перед всеми, чтобы слышали они все обвинения, а нам воистину достоит услышать их ответы»[ii]. Другие добрые люди согласились с ним. Но губители, царевы приспешники, закричали: «Не подобает так делать! Поскольку эти злодеи колдуны и они очаруют царя и нас погубят, если придут». И так осудили их заочно. О, смеха достойное и более всего беды исполненное осуждение от царя, поверившего клеветникам!

В результате отправлен духовник его протопоп Сильвестр в Соловецкий монастырь, что на Студеном море в Карельской стране, где дикий народ Лопи проживает. А Алексей без суда отстранен и отправлен в город Феллин, который только что нами был взят, и там назначен антипатом (наместником). Но слух дошел до нынешних советников царя, что и там он верно служит и с Божьей помощью покорились царю лифляндские города, ранее не взятые нашими войсками, только благодаря доброте Алексея, который и в беде пребывая верно служил царю. Советники же царя продолжают шептать на него разную клевету царю в уши. И он повелевает отправить его в Дерпт, где тот в течение двух месяцев содержался под стражей и затем тяжело заболел и, исповедовавшись, умер. Когда же клеветники услышали об этом, то закричали царю: «Твой изменник сам выпил смертоносный яд и умер».

А протопоп Сильвестр еще ранее до изгнания, увидев, что царь живет не по-Божески, начинает возражать ему и направлять на путь воздержания, поучая и наставляя его, но поняв, что царь не слушает и преклонил свой ум и уши к льстецам, а от него отвратился, удалился в монастырь за сто миль от Москвы, где и проживал в монашеской чистоте. Клеветники же, проведав о том, что Сильвестр живет в том монастыре в почете и уважении, завидовали ему и думали, что слава о нем дойдет до царя и тот может опять приблизить его к себе, и тогда протопоп обличит их неправедные дела, неправосудные и мздоимные суды, пьянство и нечистую жизнь, и из-за этого святого все может для них закончиться. Испугавшись этого, они схватили протопопа и отвезли его в Соловки, о которых я прежде упоминал, где бы о нем и слух пропал, а сами похвалялись, что выполнили соборное решение, которым был осужден заочно сей святой муж. Где о таком суде слыхали под солнцем, чтобы осуждали, не выслушав ответов? Как Златоуст пишет в послании Иннокентию, папе римскому, с жалобой на Феофила и на царицу и на все собрание по поводу неправедного изгнания своего и начинается оно словами: «Обращаюсь к тебе, потому что наслышан о благочестии твоем, чтобы сообщить о той неправде, что здесь мятеж творить дерзнула», а кончается: «противники получили презрение потому, что оклеветали нас, а нам не дали оправдаться, ни устно, ни письменно. В чем нас обвинили, в том мы совсем невиновны. И что они сделали против нас? Судили против всех правил, против всех канонов церковных». И что говорю о церковных канонах? Это ведь не в поганских судах, не в варварских странах, не у скифов, не у сарматов судили заочно оклеветанных. Когда читаешь Златоустово послание, то как-то все лучше понимается[iii]. Таков и царя нашего христианского Соборный суд. Этот декрет знаменитый принят лукавым сообществом льстецов, грядущим потомкам на вечный срам и унижение русскому народу, поскольку в этой земле родились злые, лукавые ехиднины отродья, которые у матери своей, что родила и воспитала их, т.е. земли Святорусской, чрево прогрызли, воистину на свою беду и опустошение!

Что же за плод от трудов этих злых льстецов и погубителей по сей день произрастает и во что обращается? И что же царь от них приобретает и получает? Вместе с ними дьявол умышляет направить его вместо узкого, но верного пути Христова по широкому, ведущему в злое.

А как они начинают это делать? Прежде всего совращают царя с пути воздержанной и умеренной жизни, как будто бы неволей к ней был обязан. Начинаются частые пиры со многим пьянством, от которого всякие нечистоты происходят. И что же еще добавляют? Чаши великие, воистину дьяволу обещанные, полные пьяного питья, и советуют первым царю выпить, а потом и всем пирующим с ним, и пока все до бесчувствия или до неистовства не напьются, они другие и третьи чаши предлагают, а тем, кто не хочет пить и беззакония творить, угрожают различными наказаниями, а царю вопят: «Этот и этот, имярек, не хочет на твоем пиру веселым быть, они тебя и нас осуждают и насмехаются над нами как над пьяницами, будучи лицемерами. Они недоброхоты твои; с тобой не соглашаются и не слушают тебя и еще не вышел из них Сильвестров и Алексеев дух». И разными другими бесовскими многими словами надругаются над многими именитыми мужами доброго нрава, и срамят их, и выливают им на головы чаши с вином, которое те не хотят или не могут выпивать, и угрожают им различными смертями и муками, и впоследствии многие из них действительно были ими погублены.  О,  воистину новое идолослужение, обещание и приношение, не болвану Аполлону[iv] и прочим, но самому Сатане и бесам его; не жертвы волов и козлов, насильно заколотых, приносят, но добровольно души и тела свои по своей воле, ради сребролюбия и славы мира, в ослеплении своем такое творят. Окаянные и злые, они разрушили честную и воздержанную жизнь цареву!

Что же, царь, получил ты от твоих любимых льстецов, шепчущих тебе в уши и настаивающих: вместо Святого поста и воздержания — губительное пьянство из обещанных дьяволу чаш; вместо целомудренного и святого жительства твоего — нечистоты, всяких скверн исполненные, вместо праведности суда твоего царского — лютость и бесчеловечность, вот на что подвигли они тебя; вместо тихих и кротких молитв, которыми ты с Богом беседовал, научили тебя лености долгого спанья, и встаешь ты ото сна с головной болью с похмелья и с другими безмерными и неисповедимыми злобами.

А если восхваляют и возносят тебя как царя великого и непобедимого и храброго, то действительно таким ты был, когда жил в страхе Божьем. Когда же ими был обманут и обольщен, то что получил? Вместо мужества твоего и храбрости стал перед врагом бегуном и трусом. Царь великий христианский перед басурманским войском у нас на глазах на диком поле бегал. А по советам любимых твоих льстецов и по молитвам Чудовского Левкия[v] и прочих лукавых монахов что полезного и похвального и угодного Богу приобрел? Разве что опустошение земли своей от тебя самого с твоими кромешниками (опричниками. — Н.Э.)[vi] да от вышеназванного басурманского пса, и к тому же злую славу от соседних стран, и проклятье и нарекание слезное от всего своего народа. И что еще прегорького и постыдного, претягчайшего для слуха, так это, что само отечество твое, превеликий и многолюдный город Москва, во всей вселенной славный, с бесчисленным множеством христианского народа внезапно сожжен и погублен. О, тяжкая беда, печальная для слуха! Разве не было часа образумиться и покаяться перед Богом, как это сделал Манассия[vii], и отступить от самоволия, подчинившись повелениям Иисуса Христа, заплатившего за наши преступления своей кровью, а не следовать самовластному произволу, покорясь супостату человеческому и верным его слугам, злым льстецам?

Неужели не видишь, царь, к чему привели тебя человеко-угодники? Что сделали с тобой любимые маньяки твои? Как они исказили совесть души твоей, прежде святую и многодневным покаянием украшенную? И если нам не веришь и называешь нас тайно изменниками лукавыми, пусть прочтет твое величество слово, Золотыми устами (Златоуста. — Н.Э.) изреченное об Ироде. Начинается оно словами: «Намедни (днесь), когда узнал об Иоанне Крестителе, на которого обрушилась Иродова лютость, то смутились сердца, зрение омрачилось и разум притупился. И что твердо в чувствах человеческих, когда множество злых дел губит добродетель?» И немного пониже: «Смущались и трепетали сердца людей, поскольку Ирод осквернил церковь и иерейство отнял». Так и ты, если и не Иоанна Крестителя, то Филиппа-архиепископа с другими святыми смутил — «чин осквернил, царство сокрушил, а что было благочестия, что правил жития и обычаев веры и наказания — погубил и уничтожил. Ирод, — говорит Златоуст, — мучитель своих подданных, воинства разбойник и друзей своих погубитель». Из-за твоей великой злобы твои кромешники не только друзей, но всю Святорусскую землю опустошали, дома грабили и сыновей убивали. От сего Боже сохрани тебя и не попусти тому быть, Господи — Царь веков! Все уже и так на острие сабли висят, и если не сынов, то соплеменников и ближних в роде братьев уже погубил, переполнив меру кровопийцев, отца, матери и деда твоих. Что отец твой (Василий III) и мать (Елена Глинская), это всем ведомо, сколько людей они погубили, так и дед твой с греческой бабой своей, сына предоброго Иоанна от первой жены, тверской княгини светлой Марии, мужественного и славного в богатырском деле, и от него рожденного боговенчанного внука своего Дмитрия с матерью его Еленой погубили — одну смертоносным ядом, а другого многолетним темничным заключением, а затем и удавлением, отрекшись и позабыв родственную любовь.

И не успокоились на том. К тому же брата единоутробного Андрея Углицкого, мужа разумного и доброго, тяжкими веригами в темнице за короткое время удавил, а двух сыновей его от груди матери оторвал — тяжело слышать и еще труднее писать о том, что человеческая гордыня в такую превеликую злобу выросла, особенно же у тех христианских начальников, которые многолетним заключением темничным нещадно их поморили. У князя Симеона Ряполовского, мужа сильного и разумного, ведущего свое происхождение от рода великого Владимира, голову отсек. И других братьев своих ближнего рода, одних разогнал в чужие земли, как Михаила Верейского и Василия Ярославича; а других в отроческом возрасте в темницу заключил, а сыну своему Василию поручил, в скверном и проклятом своем завещании, неповинных отроков тех погубить. (О, беда такова, что и слышать тяжело!) Так сделали и с другими многими, но остановимся на этом краткости ради. К вышеупомянутому Златоусту обращусь, там, где он об Ироде пишет. «Окрестных людей, — говорит, — мужеубийца, наполнивший кровью землю, постоянно жаждущий крови». Так Златоуст в Слове своем говорит об Ироде.

О, царь, прежде нами очень любимый! Не хотел бы я и о малых твоих беззакониях говорить, но вынужден рассказать об этом с любовью к Христу и печалью о тех неповинных мучениках, братьях наших, пострадавших от тебя. Об этом я от тебя самого не только слышал, но и сам видел, как совершались такие дела, которыми ты еще и похвалялся, говаривая: «Я, — говорил, — убиенных праведными отцом и дедом моими одеваю гробами или украшаю драгоценными аксамитами[viii] раки неповинно погубленных праведников».

Так слово Господа, к жидам обращенное, сбылось в отношении тебя: «А вы своими делами уподобляетесь злым убийцам отцов ваших и показываете себя сами сыновьями убийц». А после тебя и твоих кромешников, которые по твоему повелению бесчисленно убивали неповинных мучеников, кто будет гробы их украшать и раки золотить?

О, воистину смеха достойно, со многим плачем смешанного, непотребство сие и не дай Бог, чтобы сыновья твои правили так же и желали бы подражать тебе. Но ни Бог, ни те, которых еще в древности убийцы погубили, не желали бы, чтобы дети тех, от кого они погибли, украшали и золотили их гробы и раки и превозносили бы их после смерти, ибо праведные от праведных, мученики от кротких и по Божественным законам живущих должны быть почитаемы.

На этом положу конец, все это я вкратце изложил, чтобы не забыли о славных и знаменитых мужах и мудрых людях, в истории писанных, грядущие роды почитали бы, а от злых и лукавых, скверные дела которых здесь раскрыты, остерегались бы как от смертного яда или поветрия не только телесного, но и душевного. Так я вкратце написал малую часть того, что прежде неоднократно говорил, но все оставлю нелицеприятному Божьему суду, способному сокрушить головы врагов своих, грехи которых достигли их волос, и отомстить за малейшую обиду, причиненную всесильными убогим, за озлобление нищих и убогих, и как говорил Господь: «Ради страдания нищих и воздыхания бедных ныне восстану, и как прежде пророк говорил, даже тех, кто помыслил совершить беззаконие, изобличу и поставлю перед лицом твоим, если и далее не покаются за грехи свои, и неправды, и обиды, причиненные убогим[ix]. К тому же для наилучшей памяти там (в России. — Н.Э.) живущих оставлю это, поскольку еще в середине той презлой беды ушел я из отечества моего, а уж и тогда о всех беззакониях и гонениях мог бы я целую книгу написать, но вкратце упомянул в своем предисловии на Златоустов «Новый Маргарит», который начинается: «В лето восьмой тысячи звериного века, как сказано в Святом Апокалипсисе».

Обязан я беззаконно убиенных благородных и светлых мужей (не только по роду, но по делам своим) вспомнить, сколько позволит мне моя память и поможет мне Божья благодать, уже старому и немощному, живущему в бедах, напастях и ненависти от окружающих меня людей. И если что забудется или пропустится, то молю, не осудите меня те, чья память острее и долговременнее. Здесь же по возможности моей начну перечислять имена благородных мужей и юношей, которых достойно назвать страдальцами и новыми мучениками, неповинно погубленными.



[i] Это событие получило подробное освещение в летописи: "Тогда же лета (1560) августа в 7 день, в среду на память святого мученика Деомида в пять часов дни, преставися благоверного царя и великого князя Ивана Васильевича всея Руси царица и великая княгиня Анастасия и погребена бысть в Девичьем монастыре у Вознесения Христова в городе у Фроловских ворот. Та бысть первая царица Московского государства, а жила за царем и великим князем полчетвертанадцата году, а остались у царя и великого князя от нее два сына: царевич Иван семь лет, а царевич Федор на четвертом году. Бе же на погребение ее Макарий митрополит всея Руси и Матфей, епископ Крутицкий и архимандриты и игумены и весь Освященный собор, со царем и великим князем братом его князь Юрий Васильевич и князь Володимер Андреевич и царь Александр Сафа-Киреевич и бояре и вельможи. И не токмо множество народу, но и все нищие и все убозии со всего города приидоша на погребение не для милости, но с плачем и рыданиями велием провожающе; и от множества народа на улицах едва могли тело ее отнести в монастырь. Царя и великого князя от великого стенания и от жалости сердца едва под руцу ведяху. И роздаде по ней милостыню по церквам и монастырям в митрополии и в архиепископствах и во всех епископиях не токмо по градским церквам, но и по всем уездам много тысяч рублев; и во Царьград и во Ерусалим и во Святую гору и иные тамошние страны и во многие монастыри многую милостыню посла. Бяша по ней плач не мал бе бо милостива и беззлоблива ко всем". (См.: ПСРЛ. Т. 8. С. 328.)

[ii] Митрополитом Московским был Макарий с 1542 г. по день смерти в 1563 г. Он родился в 1481 г., рано постригся в монахи, некоторое время был преемником Иосифа Волоцкого на игуменской кафедре в Волоколамском монастыре. В 1526 г. возведен на архиепископскую кафедру в Новгороде. С 1542 г. митрополит, имея большое влияние на великого князя Московского, часто заступался за опальных. В вопросах, касающихся монастырского вотчинновладения, придерживался стяжательской ориентации, утверждая, что все церковные и монастырские имущества «вложены Богови и Пречистой Богородицей и Великими Чудотворцами вданы». (См.: Николький Н.М. История русской церкви. М., 1983. С. 74.) Ратовал за строгость и чистоту церковной и монашеской жизни. Под руководством Макария было проведено несколько Освященных соборов: в 1547 и 1549 гг., где были канонизированы около 50 местных святых; Стоглавый собор 1551 г. (о церковном и государственном устроении) и Соборы 1553 и 1554 гг., осудившие ереси Косого и Матвея Башкина.

Известна и большая литературная деятельность Макария: он собирал и редактировал Великие Макарьевские Четьи-Минеи (помесячное чтение житий святых), написал несколько Посланий (царю и войску), составил чин венчания на царство Ивана IV, был также инициатором создания Степенной книги и Царского родословия. С именем Макария связывают и возникновение нового литературного стиля, утвердившегося в Московском государстве в XVI в., - «плетение словес», который стали называть макарьевским стилем.

Макарий умер в 1563 г. «Его смерть была большой потерей как для царя Ивана, так и для всего его дворового окружения. Безупречный в личной жизни, всегда и ко всем доброжелательный, образованнейший книжник своего времени, много сделавший для успехов церковной и летописной литературы, Макарий принадлежал к тем немногим избранным натурам, которые одним своим присутствием облагораживают и поднимают окружающих их людей и своим молчаливым упреком действуют сильнее, чем резким осуждением.

Для борьбы он был слишком мягким человеком, но влияние его на царя долгое время было очень велико. Когда после смерти царицы Анастасии царь утратил душевное равновесие и, по выражению Курбского, «воскурилось гонение великое», Макарий стал терять свое влияние на царя. На Соборе 1560 г. он один решился поднять голос, не столько за Сильвестра и Адашева, сколько за соблюдение обычаев «правого суда» и против заочного осуждения обвиняемых. Боярство не поддержало выступления Макария. Тем не менее последующие годы Макарий старался по возможности ходатайствовать за опальных и вносить примирение в конфликты царя с его дворянами. После Собора 1551 г. Макарий испросил прощение Максиму Греку и разрешение преподать ему святое причастие. В 1561 г. он выступил ходатаем и поручителем за князя В.М. Глинского, в 1562 г. - за князя Вельского, а в 1563 г. по приглашению самого царя улаживал его столкновение со старицкими князьями». (Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины. С. 115-116.)

[iii] Иоанн Златоуст (345-407) был одним из виднейших деятелей Византийской церкви. (Византия существовала с 392 по 1453 г.) В данном случае Курбский упоминает о критических высказываниях Иоанна Златоуста в адрес императора Аркадия, его жены Евдоксии и всесильного временщика-евнуха Евтропия. Златоуст закончил свою жизнь в изгнании, заглазно обвиненный Собором в Дубе «в возмущении народа против властей».

A.M. Курбский был хорошо знаком с творчеством Златоуста и оно оказало большое влияние на формирование его собственных взглядов, поэтому считаем необходимым кратко изложить основные положения социально-политической доктрины Иоанна Златоуста.

Государство Златоуст рассматривал как единый организм, подчиненный общим задачам и целям, сравнивая его с человеческим телом. Подобно гармонии в человеческом организме должна быть установлена и гармония в обществе. Так, богатых и бедных он рассматривал как две необходимые части, взаимно обслуживающие друг друга: «Как для желудка было бы пороком удерживать у себя пищу, а не распределять ее по всему организму, потому что это бы повредило всему телу, так и для богатых порок удерживать все имущество у себя, потому что это погубит их самих и других людей». Невозможно допустить существование двух градов: бедных и богатых, поскольку, несвязанные взаимностью, они погибнут. Вначале Златоуст полагал, что альтруизм богатых не позволит им допустить гибели всего общества, но затем разочаровался в их «благих намерениях» и пришел к выводу, что гармония достижима только в результате установления общности имущества. «Там где богатство, там и хищничество, там виден волк, там свирепость, там виден лев, а не человек». Богатые способны выливать целые бочки вина, «не дав бедным ни одного стакана и ни одной монетки и ни одного кусочка хлеба, а целые житницы выбрасывать в реку». Господство общей собственности представляется ему обществом со всеобщей бедностью и всеобщим равенством. Златоуст - сторонник суровой регламентации социальной жизни и ограничений (отрицает театральные действа, спортивные состязания и прочие удовольствия).

Воплощение своего идеала он усматривает в общежитийной монастырской организации, где труд является обязательным и справедливо оплачиваемым. Наиболее почетными и ответственными видами труда епископ Константинопольский считал управленческую деятельность (мысль о том, что политика есть высшее искусство, не чужда ему) и земледелие, обеспечивающее пропитание всего общества. В отличие от Платона Златоуст требует равного уважения к философу, дровосеку, земледельцу и любому другому работнику.

По своим политическим взглядам Златоуст являлся сторонником монархической формы правления, проповедуя традиционно евангельское отношение к власти, подчеркивая ее Божественный характер и назначение в обществе.

Цель власти заключается в поддержании порядка, пресечении зла и вознаграждении добра. «Бог является заступником за власть, когда ей оказывают непокорность». Златоуст осуждает безвластие, считая политическое общество (государство) высшей формой человеческого общежития.

К носителю верховной власти он предъявляет высокие нравственные требования. «Истинный царь тот, кто, властвуя над людьми, умеет властвовать над гневом, завистью, страстью к наслаждениям, кто все в своей деятельности может подчинять Закону Божьему, кто сохраняет свободный разум, кто не позволяет страстям властвовать над ним самим». Такими качествами должны обладать властитель и его чиновники, на которых Златоуст возлагал труд по управлению делами всего общества. Этот идеал Златоуста практически стал формулой в сочинениях средневековых авторов, моделирующих образ правителя христианского типа, и получил большое распространение в трудах русских мыслителей.

Само понятие власть Златоуст расчленил на три элемента: сущность (всегда Божественна), происхождение и употребление. Для сохранения властью Божественного предназначения ее возникновение и употребление (реализация) должны быть законными. Оценка верховной власти подчинена двум критериям: нравственному и юридическому. Правитель и его слуги обязаны реализовать свою власть только на основе закона. Законной реализации власти Златоуст уделяет большое внимание. Будучи юристом по своему образованию, он подвергает критике судопроизводство в Византии, отмечая взяточничество и продажность чиновнического аппарата; жестокость санкций; несоответствие тяжести преступления суровости наказания и т.п.

Решая вопрос о соотношении властей, Златоуст придерживается традиционного учения о симфонии властей («не слиянно, но и не раздельно»), согласно которому власти, действуя совместно, имеют тем не менее каждая свою сферу приложения сил. Так, светская власть не имеет права вторгаться во внутренний мир человека. Душа недоступна царским повелениям и подчиняется только наместникам Бога на земле. Исходя из этих положений Златоуст категорически возражал против любых политических форм преследования еретиков. Будучи сторонником признания за человеком свободной воли и права на ее самостоятельную реализацию, он возражал против искоренения любых заблуждений насилием, полагая возможным воздействовать на заблуждающихся только советом и наставлением. Всегда лучше самому претерпеть гонения, говорил епископ (в действительности сам неоднократно им подвергавшийся), нежели преследовать других.

Вполне прогрессивными были и его внешнеполитические взгляды. Категорически возражая против кровопролитных войн, он высказал предположение о возможности наступления такого времени, когда все страны и народы будут пребывать во всеобщем мире и только по слухам знать о минувших войнах.

Социально-политическое учение Иоанна Златоуста оказало большое влияние на развитие политической и социальной мысли. Причем если к его социальным взглядам обращались в основном революционные преобразователи общества и особенно коммунисты-утописты, то его учение о верховной власти (три элемента и их назначение), нравственных и юридических характеристиках ее носителя сыграли большую роль в становлении политических взглядов мыслителей как католической, так и православной конфессий в христианской цивилизации.

В России труды Златоуста получили большое распространение. Произведения Златоуста были известны еще в Киевской Руси. В средние века они служили настольной книгой, к которой обращались как еретики (Феодосии Косой, например), так и ортодоксальные мыслители (Максим Грек, Иосиф Волоцкий, Зиновий Отен-ский, Андрей Курбский, Федор Карпов и др.). В Московском государстве трудно назвать мыслителя, которой в схеме своих аргументаций не ссылался бы на творения Златоуста. Известны даже случаи, когда мыслители использовали цитаты из произведений других авторов, но приписывали их Златоусту как бесспорно почитаемому и убедительному авторитету.'

[iv] Аполлон - бог света, рожденный на острове Делос, сын громовержца Зевса и Латоны. «По всей Греции чтили бога Аполлона. Греки почитали его как бога света, очищающего человека от скверны пролитой крови, как бога, прорицающего волей отца своего Зевса, бога карающего, насылающего болезни и исцеляющего их. Его почитали юноши-греки как своего покровителя».

Аполлон - покровитель мореходства, он помогает основанию новых колоний и городов. Художники, поэты, певцы и музыканты стоят под особым покровительством предводителя хора муз Аполлона-кифареда. Аполлон равен самому Зевсу-громовержцу по тому поклонению, которое воздавали ему греки. (См.: Кун Н.А. Легенды и мифы Древней Греции. М., 1954. С. 32-40.)

[v] Левкий - архимандрит Чудовского монастыря (Чудо архангела Михаила в Хонех) в 1554-1558 гг. Входил вместе с Пименом, архиепископом Новгородским и Псковским, в состав делегации, посланной митрополитом Афанасием к царю в Александрову слободу в 7073 (1565) г. «Митрополит Афанасий... послал к благочестивому царю и великому князю в Олександровскую слободу того же дни, Генваря 3 день, Пимена архиепископа Великого Новграда и Пскова, да Михайлова Чюда архимандрита Левкия молити и бити челом, чтобы царь и великий князь над ним, своим отцом и богомольцем и над своими богомольцами, над архиепископы и епископы, и на всем Освященном соборе милость показал и гнев свой отложил... и опалу с них сложил, и на государстве бы был и своим бы государством владел и правил, как ему государю годно: и хто будет ему, государю, и его государству изменники и лиходеи, и над теми в животе и в казни (наказании. - Н.З.) его государская воля». (См.: ПСРЛ. Т. 8. С. 393.) По-видимому, Левкий пользовался доверием царя.

[vi] В данном случае игра слов: опричь — кроме, особо, отдельно. Но в значении «кромешный» у И.И. Срезневского есть и иные оттенки: «дьявол... в тьме кромешной и огне негасимом». (См.: Срезневский И.И. Материалы для словаря древнерусского языка. Т. 2. Стб. 693, 1329.) Видимо, Курбский использовал оба эти значения и сам создал новый термин — «кромешник».

[vii] Манассия царствовал в Иерусалиме пятьдесят пять лет «и делал неугодное в очах Господних», за что Господь наказал его нашествием ассирийского царя, и Манассия был закован в кандалы и отведен в Вавилон. Он поклонился Господу и молил его о спасении. И «Бог... услышал его моления и возвратил его в Иерусалим на царство его». (См.: 2 Пар 33:10-13.)

[viii] Аксамит — бархат. (См.: Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. 1.С. 8.)

[ix] Закхей - «начальник мытарей и человек богатый» - обещал Иисусу Христу отдать нищим половину имения и воздать обиженным от него вчетверо. (См.: Лк 19:2-10.)

Оцифровка и вычитка -  Константин Дегтярев, 2003



Рейтинг@Mail.ru