Оглавление

Василий Михайлович Головнин
(1776—1831)

Записки флота капитана Головина о приключениях его в плену у японцев

9. Народы, платящие дань Японии, и японские колонии

Стр. 400

За два столетия пред сим корейцы* и жители Ликейских островов, быв побеждены японцами, признали себя зависимыми от сего народа и согласились платить дань оному, которую и по сие время японские государи исправно получают. Дань сия, по словам японцев, составляет очень малозначащую сумму, и если японские императоры продолжают взыскивать оную, то делают это не для выгод, а для утверждения, с одной стороны, владычества и власти, а с другой — покорности и зависимости. На сей конец и наследник корейского владельца обязан всегда жить при японском дворе в залог верности сего государя. Содержание японцы дают ему очень хорошее и оказывают почести, приличные его званию. На берегу Кореи японцы имеют крепость с многочисленным гарнизоном, для наблюдения за движениями и поступками сего народа, которому японское правительство тем более не доверяет, что корейцы, находясь в зависимости у японцев, зависят в то же время и от китайского императора, которому также платят дань; но для большего обеспечения себя со стороны корейских жителей они содержат в готовности довольное число войск на острове, лежащем между японскими владениями и Коре-


* Японцы Корею называют Кореа, а жителей оной — кореадзин.

Стр. 401

ей, на котором с юго-западной стороны есть очень большой и укрепленный город, лежащий при весьма хорошей гавани. На сем острове начальствует обуньио, или губернатор, имеющий ранг, равный с губернатором матсмайским. Вышеупомянутая японская крепость, на берегу Кореи находящаяся, состоит под его же начальством.

Но если японские императоры не получают большой пользы от дани, платимой корейцами, то по крайней мере торговля сей земли весьма выгодна для Японского государства. Японцы получают из Кореи многие лекарственные растения, сладкий картофель, корень джинзень, слоновую кость и разные произведения Китайского государства, а сами платят за сии товары соленой и сушеной рыбой, раковинами, морской капустой и разными изделиями своих фабрик.

Что принадлежит до жителей островов Ликейских, то их приличнее называть подданными японского императора, нежели данниками, ибо хотя они имеют своего владетеля, или государя, свою веру и независимого главу церкви и управляются своими законами, но все это в обыкновенном только порядке и течении дел; впрочем, вводить вновь какие-либо постановления или иметь сношения с чужестранцами без воли японского правительства отнюдь они не имеют.

Японцы сказывали нам, что ликейский народ очень многочислен, судя по пространству обитаемых им островов; жители весьма добронравны, кротки и боязливы; они более походят на китайцев, нежели на японцев, и язык их имеет сходство с китайским. Острова их производят многие растения, свойственные Японии и Китаю; японцы торгуют с ними металлическими вещами, лаковой посудой, соленой и сушеной рыбой, морской капустой и товарами, из Европы от голландцев и из Китая получаемыми; а от них берут чай, табак, шелк и хлопчатую бумагу с небольшим количеством изделий собственных их фабрик.

Острова Матсмай, Кунашир, Итуруп и Сахалин, по справедливости, можно назвать колониями Японии; но только, к чести японцев, надлежит заметить, что не дух завоевания и не алчность к сокровищам побудили их заселить земли, другим народам принадлежащие, а одна необходимость. Надобно знать, что за четыре века пред сим один японский князь купил часть юго-западного берега Матсмая у при-

Стр. 402

родных жителей сего острова, которая и по сие время называется японской землей, и на всем ее пространстве, между множеством японских селений, нет ни одной хижины, принадлежащей кому-либо из природных жителей. Остальную же часть острова японцы именуют «айну кфуни», то есть земля айнов: так называют себя жители Матсмая.

Великое множество разного рода рыбы, коей изобилуют воды, окружающие матсмайские берега, и которая столь необходима для пропитания многолюдного японского народа, заставило японцев войти в торги с жителями Матсмая, а наконец вступить с ними в договоры и получить согласие завести на их берегах рыбные промыслы, платя им за оные известное количество нужных им товаров; таким образом, мало-помалу японцы распространились почти по всем берегам острова. Большая прибыль, получаемая ими от сего откупа рыбных промыслов, ободрила японцев более и заставила их открыть торговлю с жителями островов Кунашира, Итурупа, Урупа и других южных Курильских островов, а также и с жителями полуденной части острова Сахалина. Торговлю сию японское правительство отдавало на откуп не всю вместе, но по частям разным купцам; таким образом, японцы имели сношения и торговые связи с помянутыми островами весьма долгое время, не помышляя нимало о заселении их, а и того менее о покорении жителей своему скипетру. Напоследок, узнав случайно, что русские покорили с севера так называемые нами Курильские острова и распространяют свои владения далее к югу, японцы решились тотчас занять полуденные острова сей гряды, дабы не подать после повода к войне или не лишиться столь важных для них рыбных промыслов. Жители, не зная прямой причины такому поступку японцев, хотели противиться им, но скоро были побеждены и покорены власти японского императора. С того времени японцы построили в удобных местах помянутых островов крепости, снабдили оные гарнизонами и управляют жителями как подданными их государя, оставляя им многие преимущества, о коих ниже будет упомянуто.

Некоторые путешественники сомневаются, чтоб жители Матсмая и других Курильских островов некогда составляли один и тот же народ, и утверждают, что айны и ку-рильцы не имеют между собой никакого сходства; но я ду-

Стр. 403

маю, что жители всех Курильских островов один и тот же народ, кроме некоторых поколений южной половины Матсмая, которые отчасти сделались особенным народом, и вот сему доказательства.

Цепь, или гряду, островов, лежащих между южным мысом Камчатки и Японией, Курильскими островами наименовали русские, ибо, увидев с камчатского берега дымящиеся на сих островах сопки, они назвали их Курилы, от слова «курящиеся», а от того и самые острова получили свое название; природные же жители оных на своем языке не знают никакого имени для названия всей гряды вообще, но имеют только собственные имена каждому острову в особенности; сие, вероятно, произошло оттого, что сначала они не знали о существовании никакой другой земли, кроме островов, сию цепь составляющих, а Камчатку и Японию также считали небольшими островами; самих же себя курильцы всех сих островов, не исключая и Матсмая, называют айну, что на их языке иногда означает человека; а для отличия жителей разных островов к сему именованию придают название острова, например: кунасшири-айну, итурпу-айну и проч., то есть кунаширские люди, итуруп-ские, или кунаширцы, итурупцы и проч. Но когда они в первый раз увидели чужеземцев, то, как кажется, усомнились, такие ли они люди, как и айну, ибо не называют их сим именем, а так как они сами об себе сказали: русско, русские, и нипонно, японцы. Надобно сказать, что куриль-цам известны только сии два народа.

Язык у жителей всех Курильских островов, кроме некоторых поколений южной части Матсмая, сходен, выключая небольшое число собственных их слов и наименований тем вещам, которые северные курильцы в первый раз получили от нас, а южные — от японцев, либо с таковыми вещами вместе приняли они и имена их. Что же принадлежит до жителей южной половины Матсмая, то хотя в их язык вошло много чужих слов, а особливо японских, но нельзя не заметить, чтобы их прежний язык не был настоящий курильский: бывший с нами в плену курилец Алексей часто с ними разговаривал, и хотя по большей части с трудом понимал их разговор, но когда встречалось, что он не мог что-либо разуметь, то по некотором изъяснении скоро понимал их мысли; словом, между языком жителей Мате-

Стр. 404

мая и других Курильских островов гораздо более сходства, нежели между русским и польским.

Наружный вид жителей Матсмая и всех других Курильских островов ясно показывает, что они суть один и тот же народ; оклад лица, чрезвычайно смуглый цвет тела, покрытого множеством волос, самые черные лоснящиеся волосы и бороды, — словом сказать, взгляд и все свидетельствует об общем их происхождении. Ныне разность состоит только в том, что жители Матсмая, или, так сказать, мат-смайские айну, виднее, сильнее, крепче телосложением и проворнее, нежели курильцы, чему может быть причиной деятельная их жизнь и изобилие в здоровой пище, ибо теперь четыре века, как японцы с ними торгуют, доставляют им не только сорочинское пшено, но и к роскоши служащие вещи, как то: табак, сагу и проч. Напротив того, прочие курильцы, а особливо северные, живут в нищете, питаются лесными кореньями, морскими животными и дикими птицами, которые хотя и в большом количестве у них водятся, но леность мешает им запасаться достаточно всем нужным для их пропитания, а потому они нередко проводят по нескольку дней без пищи в самой скучной праздности и во сне. Самые даже обычаи подтверждают, что айны и курильцы один и тот же народ.

Курильцы, зависящие от России, хотя и крещены в нашу веру, но имеют о ней только то понятие, что в присутствии русских должны креститься и кланяться пред образами, которые, впрочем, и вместе с крестами бросают куда-нибудь в угол или дают детям играть, пока не увидят, что к ним едут русские. Тогда надевают на себя кресты и образа ставят в почетное место своих землянок; впрочем, нельзя ни ожидать, ни требовать, чтоб они были тверды в чужой для них вере, которой их никто не учит. Священники посещают их однажды в год, а когда и того не бывает; притом более всего из русских с ними обращались промышленники тамошнего края, люди вообще пьяные и буйные, которые, конечно, своим поведением и жестокими против них поступками не могли подать сим полудиким слишком выгодного мнения о своей религии, и потому курильцы хотя и притворяются пред русскими, что они не знают другой веры, кроме христианской, но в самом деле держатся старинного своего богопоклонения; даже находившийся с нами

Стр. 405

в плену курилец Алексей не хотел нам прямо признаться, что земляки его не слишком уважают нашу веру; мы только обиняками и стороной могли выведать от него истину; в таком случае он обыкновенно говаривал, что старики у них не любят нашей веры, но держатся той, которую деды их почитали за истинную, и признавался, что поклонение их сходно с тем, какое исповедуют жители Матсмая, о котором будет ниже упомянуто; а в непросвещенном народе, верно, не будут того почитать и молодые люди, чем старцы гнушаются.

Но если курильцам не нравится наша вера, то в другом они любят нам подражать, а особливо в вещах бесполезных; например: все они бреются и носят длинные косы; напротив того, айны совсем бород не бреют и волосы стригут, как наши ямщики, только гораздо короче. Наши курильцы носят всякого покроя русское платье, какое только удастся им получить, а для айнов японцы делают особенное платье на японский покрой из пеньковой ткани, похожей на грубую нашу небеленую парусину; для старшин же их шьют бумажное и шелковое платье; но если кто из них отличит себя какой-либо заслугой, того японское правительство награждает богатым платьем, вышитым золотом и серебром, или саблями в серебряной оправе. Курильцы и айны любят украшать себя разными безделушками, которые первые получают от нас, а последние от японцев; но и на сие время осталось у них в употреблении общее им, так сказать, природное украшение: женщины для красы намазывают себе губы и брови синей краской. Сверх всего этого, есть сходство между курильцами и айнами в образе изъявлять учтивость, в песнях, в пляске и прочее. Сего, кажется, довольно для доказательства, что айны и курильцы один народ.

Японцы, покорив айнов, оставили им важнейшие права человека: свободу поклоняться богам их предков, судиться в делах между собой по старинным их обычаям и собственными своими старшинами, в одежде и в общежитии следовать своему собственному обыкновению и жить в особенных селениях под управлением самими ими выбранных и японскими чиновниками утвержденных начальников.

Правительство постановило законом, чтобы айны ничего для японцев не делали без платы; даже казна сама

Стр. 406

платит им за их работу, и всякой работе цена определена; только они недовольны ею и говорят, что цена нимало не соответствует их трудам.

Айны живут зимой в юртах или землянках, а летом в шалашах, в которых нет у них ни лавок, ни скамеек, а садятся они на полу, подстилая траву или японские рогожи. Пища их состоит в сорочинском пшене, от японцев получаемом, в рыбе, морских животных, морской капусте, разной дикой зелени и кореньях. Некоторые из них, следуя японцам, имеют огороды, а многие занимаются охотой: бьют стрелами и копьями медведей, оленей и зайцев, а также ловят и птиц; сверх того, они едят и собак. Вообще айны живут весьма нечисто и неопрятны. Мы несколько раз видали с отвращением, как они, вытаскивая из волос на голове гнусных насекомых, щелкали их зубами, как орехи. Они умывают руки и лицо или моют тело только тогда, когда нужда заставит их войти в воду для работы, платья своего они также никогда не моют, и с сей стороны они совершенно противны японцам.

Платье они носят, как я выше сказал, получаемое от японцев и сшитое на японский покрой; но сверх того, зимой употребляют они теплую одежду, которую шьют из убиваемых ими в пищу зверей, а более из медвежьих и собачьих кож, и носят оную шерстью вверх.

Многоженство им позволено: они имеют по две и по три жены, а старшины их и более. Если случится, что какой старшина управляет многими селениями, то во всяком из них имеет жену, дабы на случай приезда жена была везде готова. Детей своих они ничему не учат, кроме звериной и рыбной ловли, искусства стрелять из луков и нужной домашней работы. Грамоты, следовательно, и законов писанных у них нет, а все передается изустно из поколения в поколение.

Живут они между собой в чрезвычайном согласии и вообще миролюбивы и очень добросердечны, к иностранцам ласковы, услужливы, весьма учтивы и почтительны. Обыкновенное приветствие их состоит не в поклонах, но они поднимают обе руки с распростертыми пальцами к лицу, потом опускают их весьма тихо по бороде, как бы гладя оную, до самого живота, и в то же время немного наклоняют голову, смотря пристально в глаза тому, кого привет-

Стр. 407

ствуют, и сие к почтенной особе повторяют два или три раза. Недостаток бранных или ругательных слов на их языке свидетельствует о кротости их нравов: наши курильцы сказывали нам, что у них обыкновенная брань, когда они на кого рассердятся, заключается в словах «непроворный» или «неловкий», когда же кого хотят выбранить более, то называют дураком; а настоящему бездельнику дают имя собаки; если же курилец до того разгорячится, что выйдет из себя, тогда уже прибегает к русскому языку и бранит своего соперника русскими словами, коим научили их промышленники.

Садятся они таким же образом, как и японцы, поджав ноги, или сложа их крест-накрест, как наши портные. До табаку и до крепких напитков они великие охотники: первого японцы продают им сколько угодно; но последним положена мера, и никто не смеет доставлять им более определенного количества, дабы вредные напитки не произвели между ними болезней и не подали повода к ссорам и другим преступлениям.

Японское правительство не позволяет айнам держать порох и употреблять огнестрельное оружие, а потому их оружие состоит в саблях, в копьях и стрелах; последние иногда они намазывают ядовитым соком известного растения, лютиком называемого, действие коего по большей части бывает смертоносно.

Айны не имеют слишком веселой, живой наружности, но кажутся более скучными и раболепными, однако любят песни и пляску: первые очень для слуха неприятны, а пляска их состоит в одних кривляньях.

Солнце и луну они признают божествами, но не имеют никаких обрядов поклонения: нет у них ни храмов, ни священнослужителей, ни какого духовного закона; они верят двум духам, доброму и злому; присутствие первого призывают посредством пучка стружек, вместе связанных, который выставляют на своих жилищах. Они так мало заботятся о вере и богопоклонении, что японцы, познакомившись с ними, долго не могли узнать, веруют ли они в какое-нибудь божество.

Главнейшая выгода, получаемая японцами от заселения южных Курильских островов и Сахалина, происходит от рыбных промыслов. При здешних берегах ловятся в вели-

Стр. 408

ком изобилии: сельди, треска, макрель, кижуч, нерка, горбуша, кунжа, гольцы, камбала и много разных родов другой рыбы, коих названия неизвестны. Из морских животных водятся киты, касатки, морские свинки, сивучи, морские коты, бобры и тюлени. Раковины и морская капуста, в превеликом количестве сбираемая, также доставляют немалые выгоды японскому народу, о чем выше было сказано. Из раковин один род, который наши курильцы называют байдарками (лодками), особенно уважается японцами, китайцами и корейцами, по причине целительной силы, им приписываемой. Говорят, будто они укрепляют тело любителей женского пола, и потому раковины сии покупаются весьма дорогой ценой.

Леса матсмайские и других японцам принадлежащих Курильских островов теперь приносят им немалую пользу, а со временем еще будут приносить большую выгоду; деревья, здесь растущие, суть: дуб, ель, сосна, так называемое пахучее дерево (род кипариса), береза, липа, тополя разных родов, клен, рябина, черемуха и некоторые другие.

Из четвероногих животных на помянутых островах, а особливо на Матсмае, водятся в большом числе: медведи, волки, лисицы, зайцы, олени, дикие козы, соболи и полевые мыши, а из птиц летом прилетают гуси, утки и лебеди. Впрочем, обыкновенных простых и морских птиц есть почти все те же роды, какие водятся и в Камчатке.

Японцы нам сказывали, что Матсмайские горы содержат в себе золотую, серебряную и свинцовую руду, только правительство не считает за нужное разрабатывать рудники первых двух металлов, а свинец начали японцы доставать только еще в одном месте, находящемся в западной стороне от города Матсмая в расстоянии от него восемнадцати японских ри (около семидесяти пяти верст).

Остров Сахалин японцы называют Карафта, ибо так он именуется от жителей оного, которые только одну южную его оконечность называют Тчока, что, может быть, подало причину некоторым и весь остров называть сим именем. До прихода Лаперуза в здешние моря японцы не имели на Сахалине никаких укреплений, а приезжали только торговать с жителями; но когда он с двумя фрегатами появился, то японцы, подозревая, не хотят ли европейцы тут поселиться, заняли южную сторону Сахалина и представили

Стр. 409

китайскому правительству об опасности, которая угрожает им, если европейцы будут их соседями с сей стороны; и так сии два народа согласились разделить остров пополам, чтобы не допустить европейцев на нем селиться; и теперь северная половина принадлежит китайцам, а южная японцам.

О климате, качестве земли и произведениях Сахалина почти все то же можно сказать, что я говорил и о Матсмае; притом надобно знать, что на Сахалине, по географическому его положению, зима бывает холоднее и лето хуже, нежели в Матсмае.

Японцы нас уверяли, что жители южной стороны Сахалина, которых они называют карафта-айну, во многих отношениях сходствуют с курильцами и что сие сходство, а особливо в некоторых словах их языков, показывает, что те и другие некогда составляли один народ. Сличая словарь сахалинцев, собранный Лаперузом, с моим, который я составил курильскому языку, я нашел, что они имеют такое множество совершенно сходных слов, что не остается ни малейшего сомнения в истине сего заключения японцев.

Я не упоминаю о числе жителей островов Курильских и Сахалина, подвластных японскому императору, ибо японцы, с коими мы общались, или сами не знали того, или, может быть, и знали, но нам не хотели сказать, а определить наугад или по каким-нибудь неверным предположениям число оных было бы пустое дело; то же можно сказать и о доходах Японского государства.

Полное соответствие текста печатному изданию не гарантируется. Нумерация вверху страницы. Разбивка на главы введена для удобства публикации и не соответствует первоисточнику.
Текст приводится по изданию: Записки флота капитана Головина о приключениях его в плену у японцев. — М.: Захаров, 2004. — 464 с. — (Серия «Биографии и мемуары»).
© И.В.Захаров, издатель, 2004
© Оцифровка и вычитка – Константин Дегтярев (guy_caesar@mail.ru)



Рейтинг@Mail.ru