Оглавление

Анна Николаевна Дубельт
(1800-1853)

Письма А.Н. Дубельт к мужу

Письмо 34

Стр. 111

Рыскино. 10-го февраля 1849

Ангел мой Левочка, недели две или более тому назад, я послала к тебе огромный пакет в 12-ть лотов, в котором было от меня небольшое к тебе письмо и прошение Амалии Матвеевны Давыдовой в комиссию прошений; в письмеце моем, приложенном к той просьбе, я писала все, что нужно и что касается до этого дела. Получил ли ты этот пакет или не получал, что ты мне на это ни слова не отвечаешь? После того я писала к тебе еще раза два или три и уже получила все ответы на все последние мои письма, а о прошении Ам<алии> Мат<веевны> Давыдовой ни словечка, хотя оно гораздо прежде было послано.

Из Выдропуска этот пакет отправлен 22-го генваря, следовательно тому прошло уже 19-ть дней, а ты и виду не даешь, что получил его! Где ж он обретается? Нельзя ли сделать справку о нем? Бедная Ам<алия> Мат<веевна> теряет свое маленькое имение, все, что есть у нее, и теряет несправедливо; это прошение может быть спасет ее, и если оно пропало! — ускори, Левочка, отыскать его. Если же оно совсем пропало, то надо опять писать другое, и для этого надо скорее удостовериться об участи первого.

Ты пишешь, Левочка, что Николинька сбирается сюда и что, если тебе будет можно, и ты приедешь. Приезжайте, мои милые ангелы, я так буду счастлива вас видеть. Но ежели служба тебе этого сделать не позволит, надо предпочесть службу этой поездке. Ты принимаешь так много к сердцу, Левочка, случившуюся у тебя в канцелярии неприятность. Ведь ты не виноват, так что ж тебе так огорчаться? Скажи, пожалуйста, отчего это до сих пор не можно открыть похитителя? Ты такие трудные делал открытия, а это, кажется, еще легче. Ведь не птицей же вылетели бумаги из шкафа. Кто-нибудь вынул их. Не собачка принесла их в доказательство, что за деньги можно достать из 3-го отделения какую хочешь бумагу! Ведь это сделал и эти слова проговорил человек. Как же не найти, кто он! Неужели до сих пор и следа не найдено?

Из этой истории я всего более боюсь за твое здоровье, Левочка. Смотри равнодушнее, пожалуйста, на такие поступки людей. Что нам до их пороков, лишь бы сами не были порочные. Вспомни, что терпел Христос от людей, и как он молился за своих распинателей. Это неминуемая участь людей отличных, терпеть от негодяев. Мудрено ли, что на твоем месте ты нажил врагов? Еще я удивляюсь, что у тебя их так мало. Ты говоришь, Левочка, что все огорчения твои от службы. Служба потому доставляет тебе все неприятности, что ты исключительно занят ею. Займись одним хозяйством, только одно хозяйство и будет наводить тебе неприятности, потому что все другое будет от тебя дальше, следовательно менее будет тебя трогать. Займись торговлею, все твои неприятности будут от торговли, займись поэзией, сочинениями, ученостию — все твои огорчения проистекут от этих источников. Служба такая обширная, такая многосложная, как твоя, не может не содержать в себе неприятностей. Дело в том, чтобы чувствовать их наименее. Конечно, при твоем самолюбии, при твоей чувствительности, при том убеждении, что ты всего себя посвятил службе, — оно очень больно! Но здоровье всего дороже, а в твои лета можно его крепко расстроить такою продолжительною и постоянною печалью. Нет ничего мучительнее сердечной тоски, какая бы ни была тому причина. Грусть обращается даже иногда в привычку и может измучить человека до крайности. Конечно, иногда не от себя зависит унять свои чувства. Жаль, что сделалось так, а не так, да и только.

Тут как не рассуждай, а рукою горе из сердца не вынешь, пока не переменятся обстоятельства; и что не делай, а боль сердца возьмет свое.

Извини меня, Левочка, что я надоедаю тебе моими рассуждениями. Ты скажешь: «Хорошо тебе толковать, как ты не имеешь 3-го отделения на руках и не отвечаешь ни за что, никому, ни в чем, что бы ни случилось в твоем хозяйстве!» Это правда, что участь русского помещика самая завидная на земле, но согласись, что и у меня есть огорчения: у меня есть муж, есть дети, а я всегда одна! Вижу кругом себя, все живут семействами, а я семейного счастия не знаю! Ну что ж делать. С обстоятельствами спорить не станешь. Как не верти, а все надо жить одной, да и впереди не видишь перемены. Вот мысли, которые мешают моему полному счастию, и что ж, я стараюсь не думать о том, что меня огорчает. Нельзя жить с семейством, надо утешать себя тем, что в моих руках. Так и ты делай, Левочка; ведь и у тебя есть утешений довольно.

Стр. 112

Твое место навлекает тебе неприятности, но зато каким ты пользуешься почетом и влиянием. Ведь не то бы было, если б ты был дивизионный начальник какой-нибудь пехотной дивизии. Вот уж и утешение. На своем месте ты видишь дурную сторону людей, это правда, но сколько ты можешь делать добра; разве это не утешение? Ты трудишься неимоверно; но также подумай, Левочка, что почести и выгоды жизни не достаются даром тому, кто не родился в парче и бархате. Сын вельможи, если он чуть порядочный человек, летит на своем поприще вперед легко и весело. Но тот, который лезет вверх, поддерживаемый только самим собою, тот на каждой ступени этой лестницы отирает пот с лица, потому что на эту лестницу взлезать трудно. Зато помнишь пословицу: тише едешь, дальше будешь.

Идут быстро вперед и берут все приступом люди бойкие, смелые. Что ж делать, когда ты не родился таким? Ты смирен и скромен; тебе блеснуть своими достоинствами труднее, чем тому, кто умеет их выказывать. Но уж в этом себя переделать нельзя; а разве и тут нет утешения, что несмотря на твою скромность и твое смирение все-таки ты выше стал всех своих сверстников. Где Лизогуб и Орлов? Где Олизар и My ханов? Где остались за тобою все прочие твои сослуживцы и знакомые? Ты таки все себе идешь да идешь вперед. Будем благодарны Богу, Левочка, за Его милости, и примем от руки Его, как неизбежную долю человека, те небольшие огорчения, которыми угодно было ему иногда нас испытывать для очищения дел наших и нашей совести. Надо благодарить Его за то, что он в здешней жизни взыскивает с нас долги наши, потому что от этого на том свете расчеты наши будут легче.

Что ж касается до Петра Васильевича, то поделом ему; но я уверена, что по низости души своей, он не преминет кричать везде и всем, что это ты сделал, что у него отняли дивизию, и я боюсь, что ты опять будешь огорчаться. Плюнь на него, пожалуйста, он не стоит ни одной минуты твоего сожаления, ни твоего участия, а ему, может статься, несчастие послужит в некоторую пользу. Ты говоришь, Левочка, что он будет без куска хлеба! Да кто ж ему велел так жить, чтоб гневить и Бога и людей. Признаюсь, я нисколько не могу сожалеть о человеке, который сам виноват своему несчастию. Живи умно да справедливо, да совести не забывай, так никогда не попадешь ни в какую беду; а как всегда море по колено да все дураки, мы одни умны, да нас никто волоском не зацепи, а мы всех в зубы — так и свалимся, как Петр Васильевич, али как было и с самим великим Наполеоном. Ну да Бог с ним, не стоит из-за него бумаги марать.

Позволь мне попросить тебя, дорогой Левочка, если сам приедешь, привези с собой, а нельзя тебе приехать, так отпусти сюда в Рыскино с Николинькой моего любезного Федора Федоровича, я его ужасно люблю, и ежели служба ему не помешает, то страх рада буду его видеть, да и Николиньке будет здесь с ним веселее, чем с одними бабами, и то еще с деревенскими.

Сделай мне еще милость, Левочка, пришли мне с Николинькой или сам привези, в счет того будущего жалованья, которое ты по милости своей присылаешь мне каждую треть:

1-е баночку Pommade divine*, из английского магазина; 2-е банку помады a la fleur cTorange** для моей седой головы; и 3-е летний небольшой зонтик, не самый маленький, а с длинною палочкою, темный или зеленый, только без бахромы, и не покупай в магазинах, потому что из магазинов зонтики от солнца слишком нежны для моих полевых прогулок. Помнишь, ты подарил мне прекрасный шелковый зонтик, когда я была в Петербурге? Я берегла его до нынешнего лета, а нынче как стала его употреблять, то прежде, чем лето кончилось, он весь изломался, пружины его так тонки и ломки, что чуть ветерок посильнее, его всего извертит и изломает, что уж я его даже шелчинками связывала, и так насилу доносила до осени. Купи мне зонтик в Гостинном дворе; их продают в Перинной линии, и прикажи купить средней руки, не маленький и не огромный, а средней величины, и сделай милость, простинький, без бахромы и без лишних прикрас, а только чтоб был прочный и его бы ветром не


* «Божественная помада» (пер. с фр.).

** эссенция из цветков апельсина (пер. с фр.)

Стр. 113

поломало. Я потому прошу тебя об этом, мой ангел, что привезти с собою удобнее, чем присылать по почте.

Целую твои ручки миллион раз и молю Бога о твоем здоровье.

Я сей час получила материю на платье и чай; целую твои ручки, а в другом письме поблагодарю.

Полное соответствие текста печатному изданию не гарантируется. Нумерация вверху страницы. Разбивка на главы введена для удобства публикации и не соответствует первоисточнику.
Текст приводится по источнику: «Российский архив»: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII-XX вв. Альманах: Вып. XI — М.: Редакция альманаха «Российский архив». 2001. — 672с.; ил.
© М.: Редакция альманаха «Российский архив». 2001
© Оцифровка и вычитка – Константин Дегтярев (guy_caesar@mail.ru)



Рейтинг@Mail.ru