Оглавление

Денисов Адриан Карпович
(1763-1841)

Записки донского атамана Денисова

IV. Суворов. — Казачий способ определять местность. — Занятие Бергамо. — Сражение при Адде. — Австрийские генералы совершенно отказываются от командования казаками. — Занятие Милана. — Разговор с Суворовым

Стр. 288

Фельдмаршал граф Суворов-Рымникский нашел австрийские войска в Валеджио и оставался здесь несколько дней, поджидая прибытия русских войск. «Увидевши меня, милостиво приветствовал, — причем сказал, что он рад видеть знакомого офицера». В Вероне Суворов приказал Денисову идти вперед и, по распоряжению австрийского генерал-квартирмейстера, маркиза Шателера, начать кампанию. Последний посоветовал запастись для каждого офицера планами и верными часами, необходимыми для действий в такой стране, как Италия.

«Я уже и сам видел, что частые водяные широкие канавы, частые селения и самые города сделают препятствие нечаянным скрытым казачьим подъездам, без которых действие казаков не было бы страшно неприятелю, и малыми командами открыто невозможно наладить, но что будут делать офицеры, не имеющие понятия о планах и не умеющие обращаться с ними, да и часы, по бедности наших офицеров, не могут многие купить. Почему отвечал его превосходительству Шателеру, что того нельзя сделать, а по усмотрении вначале придумаем о способах. На другой день двинулся с полками вперед. Г. Шателер вел оные сам и, по сближении к одному селению, объяснил, что далее французские войска уже должны быть, почему приказал начинать действовать и обо всех первых встречах ему доносить; сам остался при полках.

Получа таковые приказы и наставления, я немедленно приказал нарядить четыре или пять, под начальством одного офицера, небольших команд; приказал идти вперед, по назначенному распоряжению, на некоторую дистанцию, находить все возможные способы в нужных переправах, искать французские войска, считать их неприятелями, бить и брать в плен. Помоляся Богу, испрося Его

Стр. 289

благословения и защиты, отправил сии команды, и обо всем объяснил генералу Шателеру, который хотя и похвалял все мои действия, но находил, что оные не будут выполнены.

Если начальники отряженных команд не могли передать названия местности, то указывали на то или другое место по строениям и отличающим их фигурам и краскам. Шателер имел возможность удостоверяться в верности показаний казаков, и, когда они указывали на особенности здания, то итальянцы, бывшие при Шателере, тотчас же узнавали местность и называли ее, тогда и казаки припоминали, что так и жители говорили, а посему и уверялись, что точно то селение, где французов видели; да и по карте показания казаков о расстоянии и направлении согласны были. По получении и сверке всех донесений начальников казачьих команд, Шателер сказал, «что ежели бы он не был самовидцем, то никогда бы тому не поверил», и прибавил мне, чтоб я действовал по своему усмотрению, а сам он возвратился к фельдмаршалу Суворову.

Я, оставшись с одними казачьими полками, — потому что регулярные войска, бывшие в авангарде, пошли совсем по другой дороге в сторону, — под командою князя Багратиона, соображаясь с донесениями моих посылаемых офицеров, пошел с полками далее и, отправя наперед другие две или три партии, приказал смелее поступать и открыть непременно все неприятельское войско, бывшее предо мной, и стараться достать хотя одного военного француза в плен. На другой день я узнал, что французский корпус, в пяти тысячах состоящий, против меня, и ретируется. Я поспешил к нему сближаться; но принимал все осторожности, дабы не быть прижату к горам, в правой руке у меня бывшим. Я достиг оный корпус в одном небольшом городе, который разделяет довольно глубокая и широкая речка, не имеющая бродов. Французы, перейдя речку, сломали имеющийся в городе мост и, взяв к своему берегу все лодки, остановились, да и близ города верст на десять поломали мосты и суда к себе прибрали. Не имея возможности переправиться за реку, я донес о всем фельдмаршалу и остановился близ города. На другой или третий день князь Багратион прибыл с регулярными войсками ко мне и также остановился. Сие происходило в апреле месяце 1799 г., под 13-е число. В ночи узнал я, что французы сняли пушки, прикрывавшие один, в 8 или 10 верстах от города, не совсем испорченный мост, который в особенности приказано было наблюдать казакам, и, дабы неприятеля, не упущая времени, настичь на марше, положено было самим кн. Багратионом: не дожидаясь приказания, гнаться, ежели найду способ переправиться за речку, за неприятелем. По получении известия о оставлении ска-

Стр. 290

занного моста, я тотчас, со всеми полками, рысью пошел к оному, а найдя оный уже, офицером стоящим для наблюдения с командою, исправленным столько, что можно было лошадей перевезть, донес кн. Багратиону и, переправя полки, погнался за французами; многих нашел от усталости оставленных и более 150 таковых взял в плен. Наконец, при захождении солнца настиг и весь неприятельский корпус, который весь состоял из пехоты, имел и артиллерию, пушек шесть, и не более 150 чел. конницы. Увидев меня, оный стал в ордер-баталии. Не имея и тысячи казаков под ружьем, я не смел атаковать, а дабы показать неустрашимость россиян, я послал один полк вбок по маленькой дороге, а полем нельзя было за большою грязью ехать: дожди шли частые, а в тот день дождь и не переставал. Я показывал вид, что хочу перерезать им дорогу и прижать к горам, очень высоким, при подошве которых лежала прекрасная дорога, по которой французы ретировались; прямое ж мое намерение было — дабы принудить их скорым маршем бежать, дабы более оставалось усталых. Впереди французов стояла очень большая роща старого высокого леса, так что за оною на большое пространство ничего не было видно. Французы, увидев, что полк заходит им вперед, скоро также потянулись. Я приказал храброму полковнику Грекову — с его полком сближаться к ним и делать вид, как бы хотел атаковать их. Полк мой следовал за ним, а я находился между полками. Французы вошли по дороге в сказанную рощу, где дорога имеет крутой поворот, — отчего французов и что впереди их я не мог видеть; наконец скрылся и полк Грекова от меня. В сию минуту я слышу сильные военные клики .казаков и сильную пальбу; скачу с полком моим вперед и вижу укрепленный близ самого леса город, в который стремятся задние полка Грекова казаки, где продолжаются пальба и клики. В минуту сию, хотя неожиданною встречею был я смешан, приказал полку моему, разделясь надвое, скакать вкруг крепости с криком, дабы более нанести страху неприятелю; а сам поскакал в город, где увидел, что казаки, как львы, многие спешась, дротиками ломят стеснившегося в улице неприятеля. При сем не умел я ничего лучшего предпринять, как обще с героем Грековым, ободряя казаков, кричали: «Любезные друзья, вперед!» Казалось, каждый казак гнал целые сотни, ибо один полк был только в действии. Французы не подумали и оглянуться: скорым маршем пролетели они чрез весь город и без памяти выскочили из оного. Тут я приказал всех казаков остановить, полагая, что ежели и четвертая часть неприятелей опомнится, то принудит нас со стыдом отступить. Полковника Грекова, всех его полка офицеров и казаков благодарил я за славный их подвиг и тут же принял от начальника города ключи, а

Стр. 291

жителям объявил всякое снисхождение и уважение, и послал нарочных с донесением; а как уже ночь наступила, да и люди и лошади имели нужду в отдохновении и подкреплении пищею, то и остановился на ночь. В крепости было 18 хороших и на местах поставленных пушек.

При сем за долг поставляю пояснить сие происшествие. Мыслю, что не всем известны обороты казаков, а потому многим покажется сие невозможным. Мы, ежели успеем отделиться на ружейный выстрел и от конницы, то не находим уже опасности, тем более, быть близко пехоты. А к тому же, как я прежде уже сказал, что при оном французском корпусе было до ста пятидесяти конных, которые не могли и думать атаковать нас, хотя оные в самой широкой улице составили бы густую колонну; но французы, пренебрегли ли малолюдство казаков или худо понимая военные (их) обороты, входя в город, называемый Бергамо, оставили конницу в арьергарде. Полковник Греков, как храбрый, так и опытный, в минуту исчислил их ошибку и для нас пользу — ежели он нечаянным и решительным ударом уже в городе или в улице опрокинет неприятельскую конницу; почему стремительно атаковал ее, отчего оная, испужавшись и смешавшись в густую колонну, пустилась на свою пехоту, густо идущую по улице, и так сим смешала весь корпус, что оный скорей скороходов пробежал чрез город.

По донесению моему фельдмаршал Суворов сам, в ночь, прискакал ко мне в город Бергамо, верхом, облитый дождем и грязью, благодарил меня, полковника Грекова и хвалил всех офицеров и казаков». Князь Багратион с войском, тоже ночью, прибыл в Бергамо. Суворов торопил наступлением, но Денисов мог выступить только утром, с половиною людей, а другая — осталась в Бергамо ковать лошадей. Денисов догнал французов и, спешивши человек 100 казаков с ружьями, занимал неприятеля стрельбою. Французы у озера Лекко поворотили вправо, к городу Лекко. Дорога шла между озером и горами, узкая, стесненная строениями, «по которой едва двое рядом могли проехать». У Лекко подошел князь Багратион с пехотою. Он два раза нападал на неприятеля, но должен был отступить, потому что французы пользовались строениями. С другой стороны озера неприятель поражал войска ядрами. Кн. Багратион отступил за город и по совету Денисова послал к фельдмаршалу просить подкрепления. Вечером прибыл к Лекко Милорадович, а ночью генерал-поручик Повало-Швейковский. Все они, посове-


* 13 (24) апреля походный атаман Денисов и полковник Греков, ворвавшись с казаками своими в крепость Бергамо, отрезали французов от крепкого замка и овладели оным». (Донесение Суворова императору Павлу I от 20 апреля (1 мая) 1799г.).

Стр. 292

товавшись друг с другом, положили отступить; казаки должны были прикрывать отступление. «Видя так противное казачьим правилам приказание, осмелился я доложить ему (Швейковскому), что казак в тесных местах не может защитить и себя, а вред другим, в случае замешательства, великий причинит. На что он с большою гордостию сказал, что он не требует моего совету, а — исполнения.

Рассказал я все сие полковнику Грекову и приказал — из всех казаков человек 60 или 80, с ружьями и храбрейших, и до десяти офицеров, разделить по ним казаков и всех на две части, оставить на месте, а сам бы он потихоньку со всеми казаками прошел все узкие места и дожидался бы дальнейшего повеления; я остался в глазах генералов, на случай других приказаний. Я сие сделал потому, что в тесных местах чем более войска, тем опаснее, и что там храбрость немногих больше может сделать хорошего. Притом я сам оставался с сим малым числом, почему и ответственности не подвергал себя. К нам подошли несколько рот австрийских стрелков, которые и остались в прикрытии наших войск. Мы все отступили тихо, и неприятель остался, верно, довольным, что его не атакуют. Я в это время получил своеручную записку от фельдмаршала: он приказывал, чтоб я поспешил с казачьими полками к нему, которую показал князю Багратиону, который сказал мне, чтоб шел немедленно, что я и исполнил. Но прежде отхода просил князя Багратиона, чтоб он открыл мне мысль — как он донесет о деле под Лекко, дабы не было разницы в наших рапортах; на что он сказал: «Как было, так и писать надо». Мне сие нужно было потому, что ясно я видел ненависть его ко мне, чего хотел я избегнуть.

Я явился к фельдмаршалу и получил приказание состоять в распоряжении г. Шателера. На 16 апреля, перед зарею, велено мне было чрез реку Адда по понтонному мосту с полками перейти и искать французов. Переправившись через реку, схватили казаки французского офицера, адъютанта одного генерала, ехавшего к другому генералу для донесения, который и сказал, что довольно значительный корпус их стоит недалеко. С фельдмаршалом находилась вся главная часть австрийских войск; но, кроме моих полков, россиян не было. Все войска австрийские с поспешностию переходили реку и шли прямо на французов; я держался правого фланга и равнялся главного нашего корпуса, даже несколько уступно его переду, потому что были сплошные сады и нельзя было свободно казакам действовать. Первая партия моя, посланная, чтоб лучше осмотреть неприятеля и позицию его, очень потерпела, из которой человек пять открывшеюся пехотою убито и вдвое того ранено; когда же оба войска сошлись и начали сражаться, тогда я смелее двинулся вперед и несколько отдельных небольших команд

Стр. 293

взял в плен и побил; также захватил походный лазарет с лекарями и другими чиновниками и несколько комиссионеров. Пленных собралось человек до 200, которых я и отправил. Австрийцы сражались храбро, но и французы им не уступали.

Обоих войск я за густотою дерев не мог видеть, хотя держался так близко, что иногда и к нам пули долетали. Я решился поравняться с французским флангом, дабы более их устрашить. Подавшись вперед, открыл маленькое, все прекрасно кирпичем выстроенное строение, даже и дворы, которые я счел за нужное поспешить занять, и послал сказать главнокомандующему австрийскою армиею, Меласу, мое мнение, который тотчас прислал для сего при майоре один батальон пехоты в мое распоряжение. Я приказал оному занять главные места, придав ему небольшую команду казаков. Майор показался мне ненадежным, почему приказал я казачьему офицеру, оставленному с командою, обо всем мне почаще доносить. Сам с двумя полками потянулся вперед, с тем, чтобы, обеспеча уже себе тыл, зайти французам в зады. Третий казачий полк послал я гораздо правее от меня, дабы и там, ежели бы скрывался неприятель, узнать или разбить. Пробираясь по винограднику, я не мог скоро идти, что послужило и к счастию: французы приметили, что я занял сказанную деревню, и в минуту оную атаковали, скоро захватили некоторые строения, а наконец и потеснили австрийцев. Казаки один за другим мне о том доносили. Оборотя при мне бывшие полки, поспешил я туда и, прискакав в минуту, остановил французов, смял, опрокинул и почти всех побил, и более 400 в плен взял, и спас всех австрийцев, которых большая половина была уже у французов в плену. Отправя пленных, пошел я вперед и уже проходил неприятельский фланг, как прискакал ко мне с малым числом чиновников и очень незначительным конвоем сам фельдмаршал Суворов. И когда я ему донес обо всем, то он, очень благодаря меня, приказал следовать вперед, с тем, что и он останется с казаками; но я от выполнения того отказался, хотя требовал он того непременно, но я представлял, что он явно подвергает свою особу опасности, причем пули две или три пролетели от сражающейся пехоты над его головою. Французы долго, упорно сражались, но наконец стремительным ударом сломили их австрийцы, и французы побежали, а наши войска остались на месте. Фельдмаршал Суворов сделал мне, уже после сражения, что не послушался, выговор, но без злобы.

На другой день, то есть 17 апреля, словесно приказал мне граф Суворов — явиться в команду австрийских войск генерала Отто; но когда я ему послал рапорт о сем и о числе всех чинов, состоящих в моей команде, он отказался исполнить то, поставя в резон, что не

Стр. 294

имеет письменного повеления. Не желая обеспокоить представлением о том фельдмаршала, решился я найти себе начальником знакомого мне генерала Лузиньяна, но сей то ж отвечал. Недоразумевая, что в такой немецкой аккуратности делать, я боялся уже, что из жалобы моей может произойти неприятная для меня чрез таковую политику история, и потому поехал сам к их главнокомандующему, генералу Меласу, донес ему обо всем и просил, чтоб он избавил меня от необходимости беспокоить графа Суворова и подчинил бы себе или кому он рассудит; но сей сказал, что ни в росписи, ни в повелениях не имеет ничего обо мне и казачьих полках, а потому и принять не может. Почему я решился сам собою, до случая, действовать и поступил так: двинулся вперед австрийских войск, шел очень тихо, не удаляясь от оных с тем, чтоб в случае, ежели встренусь с сильным неприятелем и буду атакован, то найду у них защиту. Я послал вперед большую команду, от начальника которой, майора Миронова, скоро получил донесение: что он без препятствия дошел до города Милана и остановился при самых воротах оного, что все жители с дружеским расположением на казаков смотрят, и что один, знающий немного по-русски, уверил его, что они все приходу русских войск рады. Я посему поспешил сам с полками и, подойдя к городу, подъехал близко к воротам. Скоро я заметил, что жители угадывали (признали) меня за начальника, с веселым видом некоторые подошли, и я спросил их, о чем надо, т.е. где войска французские, кто начальник города и тому подобное; на что отвечали очень учтиво. Скоро и сам начальник города подъехал ко мне и объявил себя, сказав, что все требования готов выполнить, ежели только что может, и на вопрос мой сказал, что цитадель — на ружейный выстрел отдельная — занята французами, где оных до восьми тысяч; что в самом городе французов нет, кроме больных в лазарете или малое число прогулкою занимающихся; что жители охотно желают, дабы россияне французов бы выгнали и взяли город в свою защиту, только он сомневается, дабы чего не предприняли те из жителей, которые прежде во французской службе находились и которые распущены с оружием, и что их считается до пятнадцати тысяч.

Исчисляя все сие, невозможным находил я занять казаками город, да и самое многолюдство, находящееся тогда на большой от ворот, вдавшейся в город, площади, где представлялось глазам моим великое число, до 40 тысяч и более гуляющего военного народа, — и имеющего при бедре шпагу или кортик, и прекрасно одетых женщин, — как это был первый день Воскресения Христова. Но российская слава напоминала тут же мне, что великими деяниями она приобретена, а близость австрийских войск, которые не далее в сие время пяти верст от меня были, обнадеживала в успехе сего дела,

Стр. 295

почему и решился я занять город, а после потребовать ключи и донесть. Решась исполнить сей план, сказал я господину президенту города учтиво, но с тоном повелителя — что имею приказание занять город Милан, и его прошу повелеть жителям, дабы при сем случае наблюли тишину и дружелюбие; что мои казаки ни до чьей собственности не коснутся и жители ничем не будут обеспокоены; но ежели на меня сделают нападение, тогда все должны страшиться. Мы с ним уговорились, что я чрез час буду входить в город, и поверили для сего свои часы. Он дал несколько мне конных проводников, а сам поскакал, во многих местах останавливался и говорил что-то к народу. Внимательно я смотрел на движение оного и к ободрению своему видел, что с утешением слова его принимали. Множество вышло за ворота и ласкались к казакам, объясняясь одними пантоминами. Я приказал двум полкам обойти город, стать с обеих сторон площади, разделяющей цитадель от городовой крепости, дабы удерживать гарнизон оной от покушения войти в город; с третьим полком, по протечение часа, вступил я сам в город и рысью шел к воротам, находящимся против цитадели; по приходе к оным, которые были отворены, вышедшая французов густая колонна из цитадели поздравила нас залпом, отчего упали два офицера и более 10 казаков, да и несколько из любопытных зрителей, даже и женщины, пострадали. Казаки, хотя несколько и смешались, но не потеряли своих мест. Колонна неприятельская подалась вперед, но я приказал поднять мост и запереть ворота. Но как я не был и после сего спокоен, то послал к начальнику города сказать, дабы прислал ста три городовых стрелков, которых до семи сот я в момент увидел и действия которых скоро упросили колонну оную возвратиться в цитадель. В это уже время послал я офицера с бывшим при мне переводчиком к президенту сказать, что я принимаю под свое начальство город. Он со многими членами скоро явился ко мне, поднес ключи и передал город. Тогда послал я к фельдмаршалу Суворову офицера с донесением о всем, послал и главнокомандующему австрийскими войсками Меласу, прося его покорнейше поспешить занять и принять от меня город; но он отвечал — как его войска очень устали и требуют отдохновения, то не может сего сделать; причем велел войскам сделать привал и остановился. Дознав о сем, я послал еще сказать г. Меласу, что не имею столько войска, чтоб мог занять все важные посты в городе, даже для благопристойности, но сие не помогло. Я остановился до захождения солнца с одними казаками в городе, не поя и не кормя лошадей, да и самые казаки едва что имели перекусить, и то, что только при себе. Видя все сие, я послал доложить о сем гр. Суворову, который, по причине нездоровья, оставался сзади;

Стр. 296

он, несмотря на жестокий припадок — что видели и посторонние — спешил ко мне верхом. И как приметно, узнав о сем, сам г. Мелас спешил прийти к городу и вступил с музыкою и барабанным боем в город; но еще не прошло чрез ворота и третьей части войск, как и фельдмаршал прискакал к оным. Я его ветрел, поздравил и поднес городовые ключи, что принял он с большим удовольствием, благодарил меня при всех, благодарил также начальников полков, всех офицеров и казаков; при том сказал, что он видит старых героев Дона, которые брали смелостью города; когда же подъехал к г. Меласу, то поздравил и его и, не сходя с лошади, обнял, но старик Мелас при сем случае упал с лошади; а потом, войдя в отведенную ему квартиру, Суворов отдал приказ, чтоб приготовили войска к штурму цитадели и что оные должны быть под моею командою и моим распоряжением, и тут же о том мне в особенности приказал. Посему рано на другой день, с высокой колокольни, с генералом Шателером осматривал я укрепление оной.

Генерал Шателер, как весьма знающий в артиллерии, рассматривая все части, доказывал, что при таком укреплении, гарнизона достаточно и что будет потеря людей очень велика, о чем я и донес фельдмаршалу и как мог открыто сказал свое замечание, а когда он изволил спросить, какого я мнения об оном штурме, то я сказал:

— Милость вашего сиятельства велика ко мне и меня льстит такое важное поручение, но слава ваша мне дорога. Штурм не всегда зависит от мудрого распоряжения; неудача затмит вашу славу, тем более, что вы мне, казачьему полковнику, поручаете.

Выслушав сие, Суворов быстро поглядел на меня, обнял милостиво и сказал:

— Спасибо, Карпович (каким словом всегда он меня называл); с Богом поезжай к своим казакам.

Вскоре после сего призвал он меня и сказал:

— Князь Багратион с авангардом от крепости Тортоны, как рапортует, подался назад, да, верно, это он ретировался, но политику зачал наблюдать — двусмысленно пишет. Поспеши к нему и исправь его дела».

Полное соответствие текста печатному изданию не гарантируется. Нумерация вверху страницы. Разбивка на главы введена для удобства публикации и не соответствует первоисточнику.
Текст приводится по изданию: А.В. Суворов. Слово Суворова. Слово Современников. Материалы к биографии. М., Русский Мир, 2000
© «Русский мир», 2000
© Семанов С.Н. Сост. Вступ.ст., 2000
© Оцифровка и вычитка – Константин Дегтярев (guy_caesar@mail.ru)



Рейтинг@Mail.ru