Публикуется по изданию: Аракчеев: Свидетельства современников М.: 2000
© Новое литературное обозрение, издатель, 2000
© Е.Э. Лямина, вступительная статья, 2000
© Е.Е. Давыдова, Е.Э. Лямина, комментарии 2000

Оглавление

Ф.П. Лубяновский[i]

ВОСПОМИНАНИЯ

Разводы и ученья, полковые и  баталионные, в Вильне и Гродне шли препорядочно и с похвалою[ii]. Не так, по всем вероятностям, было бы в Ковне, если бы там шеф полка, Таврического гренадерского, что был кн. Потемкина, полуслепой и ветхий Якоби[iii] совсем не оглох. Пришел он с полком в Литовскую инспекцию в отсутствие князя Н.В. [Репнина][iv] из Литвы, был под судом и под спудом в продолжение не одной земской давности; нечаянно назначен шефом полка и произведен в генералы от инфантерии. Взглянув на роту, приготовленную к разводу, и с первого шага увидев, что там все еще было по-старому, Император обратился к шефу не без гневного слова. Тот со слезами благодарил за всемилостивейший отзыв о полку и о нем. Подоспел князь с докладом, что старик, совсем оглохши, плохо и видел. Тут же велено генерал-адъютанту отдать в приказе об увольнении Якоби от службы по прошению за старостью с мундиром и полным пенсионом. Смотря на роту, Его Величество изволил сказать: «Львы, а не люди, да неуч»; и тут же приказал барону А.А. Аракчееву остаться в Ковне, выучить полк. Адъютанта его не было с ним; оставлен я при нем.

Шесть недель находился я при Алексее Андреевиче, и два раза в день, с ранней зари и после обеда, подготовляли полк на смотр ему и на ученье. Он был тогда в полном разгаре ратного рвения; к тому же доверие, по которому он, в неожиданном отделении (Государь возвратился в столицу через Ригу) остался на берегу Немана, не совсем, казалось мне, было ему по сердцу. От всего этого, чего я тут не видел, чего не слышал! Сам же до сей поры не понимаю, как тогда все сходило с рук мне. Не только нынче, но и тогда не было во мне малейшей тени сомнения в том, чтобы самый младший из офицеров не знал во сто раз лучше меня хитросплетений воинского строя. При всем том не постигаю, откуда бралась тогда во мне такая находчивость, что ни ротные, ни баталионные начальники, ни сам полковой командир, старый служака Булгаков, не замечали темного невежества в животрепещущей моей скороговорке и по какому-то затмению себя же называли непонятливыми. Сам Алексей Андреевич, при прощанье с полком, благодаря всех их за усердие, благодарил и меня за содействие ему в успешном исполнении возложенного на него поручения; то же писал и фельдмаршалу, похваляя способность мою к военному делу. Читая это письмо, князь, посмотрев на меня с ног до головы, молвил: «Таковский!»

Сколько строг и грозен был Алексей Андреевич перед полком, столько же дома был приветлив и ласков. Походное хозяйство, по лучшему моему в этой части разумению, тотчас образовалось. Поручено мне пригласить офицеров однажды навсегда на чай к Алексею Андреевичу после вечернего ученья. Собиралось каждый день человек 10—15. После обычных вопросов, откуда кто, давно ли в службе, был ли в походах, генерал благосклонно и вразумительно изъяснял равнение строя, плутонги, эшелоны, пуан-де-вю, пуан-д'аппюи и прочие мистерии воинского устава[v]; дозволял, даже и не без удовольствия, вопросы себе, отвечал терпеливо и с знанием дела; сам вопросами удостоверялся, хорошо ли понято, о чем вчера говорено.

Два раза в неделю Алексей Андреевич отправлял длинные письма к Государю Наследнику Цесаревичу[vi], а мне поручал списывать их от слова до слова для архива его. Каждое письмо начиналось, каждое же оканчивалось, хотя не всегда в одних и тех же выражениях, излиянием из глубины сердца одной и той же приверженности душевной, живейшей, вечно непоколебимой; а между началом и заключением каждое письмо наполнялось пространным описанием, с первого шага — неведения во всех строевых эволюциях, потом — надежды к исправлению при неусыпном труде и точном исполнении монаршей воли, наконец — вожделенных успехов и усовершения.

Кратковременная бытность моя под начальством графа Алексея Андреевича не осталась без возмездия: при всякой встрече он узнавал меня; иногда жал мне и руку, а когда я приходил к нему с бумагами по разным комитетам, то никогда не заставлял дожидаться, что в ту пору имело свою приятность. Рано еще теперь, да и не мне, судить о графе А.А. Аракчееве; не в суд же и не в осуждение будь сказано, что в положении, в которое судьба завела его, он едва ли и мог не почитать себя государственным человеком, и мнился потому службу приносити России <...>



[i] Лубяновскнй Федор Петрович (1777-1869)- в 1796-1798 гг. адъютант Н.В. Репнина, с 1802 г. на службе в Министерстве внутренних дел; действительный статский советник (1810), статс-секретарь принца Ольденбургского (1809-1810); в 1819-1831 гг. пензенский, в 1831-1833 гг. - подольский гражданский губернатор, сенатор (1833); переводчик. Фрагмент печатается по: Лубяновский Ф.П. Воспоминания. М., 1872. С. 118-123.

[ii] После коронации (5 апреля 1797 г.) Павел I провел некоторое время в Москве, а в мае предпринял осмотр западных губерний России. В путешествии его сопровождали великие князья Александр и Константин; А. также был взят в свиту императора. Сохранилась записка наследника к А. в связи с этим назначением: «Друг мой Алексей Андреевич! Я пересказать тебе не могу, как я рад, что ты с нами будешь. Это будет для меня великое утешение и загладит некоторым образом печаль разлуки с женою, которую мне признаюсь — жаль покинуть. Одно у меня беспокойство, это твое здоровье. Побереги себя ради меня» (Александр. Т. 2. С, 548).

[iii] Якоби Николай Варфоломеевич (1726—1803) — генерал-майор

[iv] Репнин Николай Васильевич (1734—1801) — князь; посол в Пруссии (!762), Польше (1763—1769), Турции (1775—1776); лифляндский и эстляндский генерал-губернатор (с 1794), генерал-фельдмаршал (1796), в 1797 г. инспектор пехоты Литовской и Дифляндской дивизий.

[v] Плутонг (от фр. peloton — взвод) - подразделение для ведения залпового огня: один или два взвода пехоты, выстроенные в 3—4 шеренги. Эшелон (от фр. échelle — лестница) — «положение, когда войско, быв устроено в линию, сделав повзводно осьмую долю захождения, остановится и в сем виде будет следовать вперед» (Тучков С.А. Военный словарь, заключающий наименования или термины, в российском сухопутном войске употребляемые. М., 1818. Т. 2. С. 247). Пуан-де-вю (фр. point de vue) — воображаемая точка, задающая направление движения; ср.: «Командир командует: глаза пакт. Офицеры становятся на левый фланг своих взводов и маршируют прямо на данный поен де вю» (Его императорского величества воинский устав о полевой пехотной службе. М., 1797. С. 101). Пуан-д'аппюи (фр. point d'appui)— точка поворота.

[vi] Имеется в виду великий князь Александр Павлович.

 Оцифровка и вычитка - Константин Дегтярев, 2003



Рейтинг@Mail.ru