Публикуется по изданию: 
«Русский литературный анекдот
XVIII-начала XIX вв.» 
М., «Художественная литература», 1990

© «Художественная литература», издание, 1990
© Е.Курганов, Н. Охотин, сост., вступ. статья, 1990



Оглавление

Русский литературный анекдот

А. Л. НАРЫШКИН

На берегу Рейна предлагали А. Л. Нарышкину взойти на гору, чтобы полюбоваться окрестными живописными картинами. «Покорнейше благодарю,— отвечал он,— с горами обращаюсь, как с дамами: пребываю у их ног». [29, с. 137.]

Стр. 138

31 декабря 1806 года была играна в первый раз «Илья-Богатырь», волшебно-комическая опера в 4 действиях), соч. Крылова... В «Илье-Богатыре» много комических и вместе с тем остроумных сцен; завистливые критики расточали разные насмешки насчет новой оперы, сравнивая ее с «Русалкою». Директор (императорских театров) Нарышкин сказал:

Сравненья критиков двух опер очень жалки: Илья сто раз умней Русалки.

[8, с. 176.]

В 1811 году в Петербурге сгорел большой каменный театр. Пожар был так силен, что в несколько часов совершенно уничтожилось его огромное здание. Нарышкин, находившийся на пожаре, сказал встревоженному государю:

—- Нет ничего более: ни лож, ни райка, ни сцены,— все один партер. [56, с. 283.]

Нарышкин не любил (Н. П.) Румянцева и часто трунил над ним. Последний до конца своей жизни носил косу в своей прическе.

— Вот уж подлинно скажешь,— говорил Нарышкин,— нашла коса на камень. [83, с. 243.]

Нарышкин говорил про одного скучного царедворца: «Он так тяжел, что если продавать его на вес, то на покупку его не стало бы и Шереметевского имения». [29, с. 73.]

Так как расточительность поглощала все доходы Нарышкина, то ему часто приходилось быть щедрым только на словах; поэтому, когда ему нужно было кого-нибудь наградить, то он забавно говорил: «Напомните мне пообещать вам что-нибудь». [57, с. 360.]

Когда принц Прусский гостил в Петербурге, шел беспрерывный дождь. Государь изъявил сожаление. «По крайней мере принц не скажет, что Ваше Величество его сухо приняли»,— заметил Нарышкин. [104, с. 872.]

Стр. 139

«Отчего здесь так много губернаторов?» — спросил государь Александра Львовича Нарышкина.— «Приехали, Ваше Величество,— отвечал он,— проситься в вице-губернаторы». Он хотел сказать этим, что вице-губернаторские места несравненно доходнее губернаторских при тогдашнем управлении откупами, в бытность Гурьева министром финансов. [104, с. 872.]

Раз как-то на параде, в Пажеском корпусе, инспектор кадет упал на барабан.

— Вот в первый раз наделал он столько шуму в свете,— заметил Нарышкин. [83, с. 245.]

Получив с прочими дворянами бронзовую медаль в воспоминание 1812 года, Нарышкин сказал:

— Никогда не расстанусь с нею, она для меня бесценна; нельзя ни продать ее, ни заложить. [83, с. 245.]

«Отчего ты так поздно приехал ко мне»,— спросил его раз император. «Без вины виноват, Ваше Величество,— отвечал Нарышкин,— камердинер не понял моих слов: я приказал ему заложить карету; выхожу — кареты нет. Приказываю подавать,— он подает мне пук ассигнаций. Надобно было послать за извозчиком». [56, с. 284.]

Раз при закладе одного корабля государь спросил Нарышкина: «Отчего ты так невесел?» — «Нечему веселиться,— отвечал Нарышкин,— вы, государь, в первый раз в жизни закладываете, а я каждый день». [84, с. 113.]

В начале 1809 года, в пребывание здесь прусского короля и королевы, все знатнейшие государственные и придворные особы давали великолепные балы в честь великолепных гостей. А. Л. Нарышкин сказал притом о своем бале: «Я сделал то, что было моим долгом, но я и сделал это в долг». [105, стлб. 0254.]

Стр. 140

Сын Нарышкина, генерал-майор, в войну с французами получил от главнокомандующего поручение удержать какую-то позицию. Государь сказал Александру Львовичу: «Я боюсь за твоего сына: он занимает важное место».— «Не опасайтесь, Ваше Величество, мой сын в меня: что займет, того не отдает». [104, с. 872.]

Умирая на смертном одре, он (А. Л. Нарышкин) сказал: «В первый раз я отдаю долг — природе». [83, с. 245.]

— Он живет открыто,— отозвался император об одном придворном, который давал балы чуть ли не каждый день.

— Точно так, Ваше Величество,— возразил Нарышкин,— у него два дома в Москве без крыш. [84, с. 413.]

Раз в театре, во время балета, государь спросил Нарышкина, отчего он не ставит балетов со множеством всадников, какие прежде давались не часто.

— Невыгодно, Ваше Величество! Предместник мой ставил такие балеты, потому что, когда лошади делались негодны для сцены, он мог их отправлять на свою кухню... и... съесть.

Предместник его, князь Юсупов, был татарского происхождения. [84, с. 416.]

Один старый вельможа, живший в Москве, жаловался на свою каменную болезнь, от которой боялся умереть.

— Не бойтесь,— успокаивал его Нарышкин,— здесь деревянное строение на каменном фундаменте долго живет. [83, с. 244.]

— Отчего,— спросил его кто-то,— ваша шляпа так скоро изнашивается?

— Оттого, что я сохраняю ее под рукой, а вы на болване. [56, с. 285.]

Стр. 141

Мне говорили — не знаю, насколько это верно,— что (...) император прислал Нарышкину альбом или скорее книгу, в которую вплетены были сто тысяч рублей ассигнациями. Нарышкин, всегда славившийся своим остроумием и находчивостью, поручил передать императору свою глубочайшую признательность и присовокупил: «Что сочинение очень интересное и желательно получить продолжение». Говорят, государь и вторично прислал такую же книгу с вплетенными в нее ста тысячами, но приказал прибавить, что «издание закончено». [124, с. 409.]

Стр. 142

Оцифровка и вычитка -  Константин Дегтярев, 2004



Рейтинг@Mail.ru